Все чудовища Севера - Ана Тхия Страница 119

Скалль только молча кивнул. Он поднял взгляд на корабль, возвышающийся перед ним. Лед крепко зажал его в свои объятия, а корпус треснул. Резная голова дракона, украшавшая нос, была покрыта инеем и коркой льда. А глаза его, некогда вселявшие страх, казались слепыми и потухшими.

Конунг обернулся к людям, чьи взгляды были прикованы к нему.

— Мы шли с самого севера. От Лофотенских островов, где вряд ли кто-то из вас бывал. Там давным-давно поселилась зима. Земля промёрзла и перестала нас кормить, поэтому я возглавил людей и отправился в путь. Сюда.

Хальвдан смотрел на брата с чем-то новым в глазах. Уважение, признание.

— Я брал с собой каждого, кто хотел жить. Я убивал тех, кто мешал мне спасать людей, но всегда забирал с собой сотни и тысячи, кто поверил в меня.

Его глаза вцепились в опущенное лицо Ракель.

— Мы шли долго, подгоняемые Рагнарёком, и многие умирали в дороге. Я ещё помню, как мы сели на эти корабли в Урнесе. – Ракель при этих словах еле заметно вздрогнула. – Как они несли нас по живому морю. Помню, как Ёрмунганд восстал, забрав с собой воду, а Тор начал своё сражение. Тогда мы впервые увидели начало битвы богов с чудовищами. И многие погибли в тот миг…

Ракель смахнула слезу со своей щеки, а крепкая рука Эты легла на её плечо. Они помнили.

Но голос Скалля без дрожи продолжил разноситься над людьми, завладев их вниманием.

— Но мы упрямо шли дальше. Шли, когда солнце и луна погасли, когда Фенрир сорвался с цепи и гнался за нами по пятам. Многие из нас погибли в пламени, когда ярл Скьялг поджёг людей в своих домах. Разве мы не хотели жить?

Вопрос повис в воздухе.

— Разве мы были недостойны жить? Разве упорство наше не должно быть вознаграждено богами?

Люди опускали головы под его взглядом.

— Никто не сможет сравниться с тобой и твоим мужеством, брат, – громко произнёс Хальвдан, и все глаза обратились к нему. – Никто не смог бы совершить подобное. И твоё имя достойно остаться в песнях.

Скалль еле заметно сглотнул.

— Ты прав. И не только моё, – голос дрогнул. – У меня был брат. Упрямый, как скала, и верный, как сталь. Когда я колебался – он делился со мной силой. Когда другие отступали в страхе – только он стоял. Он знал, что такое честь и вера в богов. И он был против войны с Борре, но погиб здесь.

– Торгни-и-и-и-и! – разнеслось вновь, но слышал только Скалль.

Он сжал кулак и стиснул зубы.

— Так пусть же боги встретят его громом! Пусть валькирии поднимут его к Одину сражаться за всех нас в последней битве! – взревел его голос. – А если там окажется мало места для такой широкой души, то пусть все боги подвинутся!

Люди вскинули руки вверх, огни заплясали вокруг. Факел Скалля первым вонзился в палубу, и пламя, словно живое, ринулось по сухим брёвнам, облитым смолой. Треск разносился по берегу как предсмертный крик великана. Едкий дым поднялся чёрными клубами, застилая звёзды.

— И пусть ни один из мертвецов не пополнит ряды Хель! – взревел Хальвдан, опуская свой факел.

Соседние драккары вспыхивали один за другим, как погребальные костры богов. Лёд вокруг трещал и шипел, сдаваясь под натиском жара. Дерево корчилось, мачты, объятые огнём, падали с глухим стоном, рассыпая искры как слёзы.

— Я допустил ошибку, из-за которой ты умер, – прошептал Скалль так тихо, что слова утонули в грохоте. – Я любил тебя, брат. И я навсегда запомню цену своей слабости.