Попаданка с секретом. Заноза для его сиятельства - Алиса Шалье Страница 12

Уборка

Обратный путь показался мне вдвое короче, пусть я и едва вспомнила дорогу. Весеннее солнце припекало, тяжелый кошель с сорока золотыми кронами приятно оттягивал карман суконного плаща, а позади меня, пыхтя и отдуваясь, тащился вихрастый подмастерье алхимика, нагруженный мешками с землей, семенами и инвентарем. ​Добравшись до лавки, я велела парню сгрузить все в центре разгромленного торгового зала. Достав из кошеля одну мелкую серебряную монетку, я вложила ее в его грязную ладошку. Глаза мальчишки округлились — видимо, старый Велунд не баловал его чаевыми. Он радостно шмыгнул носом, поклонился и умчался обратно на площадь.

​Я осталась одна посреди разрухи. ​Окинув взглядом перевернутые столы, разбитые горшки и сломанные полки стеллажей, я глубоко вздохнула. Работы был непочатый край. Но теперь это пугало меня не больше, чем квартальный отчет в конце года. Главное — правильная система. ​Я скинула плащ, повесила его на уцелевший гвоздь у двери и достала из кучи покупок моток серо-зеленой, на вид совершенно сухой укрепляющей лозы. Энциклопедия гласила, что это растение заменяет ведьмам гвозди и столярный клей. ​

— Ну, проверим, как работает местный ремонт, — пробормотала я. ​

Я подошла к покосившемуся деревянному стеллажу с треснувшей несущей балкой. Оторвала кусок лозы, обмотала его вокруг излома и прижала ладони к шершавой древесине. ​Внутри снова проснулось то самое тепло. Оно не обжигало, как морозная печать ледяного князя на моем запястье, а мягко пульсировало, словно живое сердце. Я прикрыла глаза, направляя эту энергию по рукам в кончики пальцев. ​Под моими ладонями вспыхнуло мягкое изумрудное свечение. Сухая лоза вдруг дрогнула. Она стремительно налилась соком, позеленела и начала на глазах расти, плотно обвивая сломанное дерево. Ее волокна намертво впились в древесину, стягивая трещину лучше любых стальных скоб, а затем снова одревеснели, превратившись в монолитный узел. ​

Я восхищенно попыталась качнуть стеллаж. Стоит намертво! ​

— Какая прелесть, — улыбнулась я. — С таким даром на Земле я бы озолотилась на реставрации мебели. ​

Следующие несколько часов пролетели как в тумане. Я скрепила магической лозой все сломанные полки, починила ножки прилавка и восстановила каркасы столов в теплице. Зеленая магия отзывалась легко и радостно, словно застоявшийся в стойле конь, которому наконец-то дали пробежаться по полю. ​

Закончив с ремонтом, я взялась за метлу и тряпки. ​Я выметала осколки стекла и засохшую землю, оттирала пятна непонятных зелий с деревянного пола, мыла окна, впуская в лавку еще больше весеннего света. Физический труд выматывал, из-под выбившихся золотисто-русых прядей на лоб катился пот, но на душе становилось все светлее.

С каждой вымытой доской это место переставало быть чужой долговой тюрьмой и становилось моим домом. ​К вечеру лавка преобразилась. ​Воздух пах свежевымытым деревом, щелочным мылом и терпкими травами. Стеллажи стояли ровно, ожидая новых товаров. На начищенном до блеска прилавке лежала старая амбарная книга, в которую я аккуратным почерком уже вписала первый доход: «Продажа актива (Сапфировый подснежник) — 40 золотых». ​Я опустилась на табурет и устало вытянула гудящие ноги. ​В этот момент серебристая метка на левом запястье коротко кольнула холодом, напоминая о себе. Двадцать девять дней.