Хозяйка старой лавки. Новая жизнь после развода! - Анастасия Пенкина Страница 12

Я с грустью посмотрела на очередь. Ждать в холоде, чтобы в итоге остаться ни с чем, не входило в мои планы.

— Спасибо за предупреждение, — поблагодарила я женщину. — А где тут можно купить… обычных продуктов? Муки, яиц?

Хорошо бы рынок найти, где продают свежее мясо и рыбу.

Женщина внимательно, с нескрываемым любопытством оглядела мое, сшитое по столичной моде, пальто.

— Бакалея старины Тома вон за углом. Он, может, и ворчун, но товар свежий. А рынок по понедельникам работает.

Поблагодарив ее еще раз, я свернула на указанную улочку. Лавка бакалейщика Тома и правда оказалась совсем рядом. Внутри пахло соленой сельдью, сушеными грибами и копченым салом. Сам хозяин, сухопарый старик в кожаном фартуке, бубнил что-то, пересчитывая банки с вареньем, и бросил на меня короткий, оценивающий взгляд.

Я купила муку, овсяной крупы, десяток яиц и глиняный кувшин молока, несколько бледных яблок, которые очень любит Бель. Отдавая монеты, я чувствовала, как сжимается сердце. Деньги таяли на глазах.

Когда я вернулась, Бель уже сидела за кухонным столом, закутавшись в одеяло. Она молчаливо наблюдала, как я раскладываю покупки.

— Это все? — уныло спросила она. — Даже хлеба нет.

— Очередь была слишком длинная, — коротко ответила я, чувствуя укол вины. — Придется нам самим.

Я растопила печь. Старая, добротная конструкция, к счастью, работала исправно. Пока она разогревалась, я поставила на плиту чайник. Руки сами потянулись к принесенным из подвала банкам. Я открыла одну с ромашкой, другую с мятой. Горсть сухих цветков и листьев, знакомый, успокаивающий аромат… Он вернул меня на мгновение в ту, другую жизнь. В бабушкин дом на даче, где я, еще девчонкой, собирала эти же травы на опушке леса.

Я заварила чай в большом керамическом чайнике. Пока он настаивался, я замесила тесто на блины. Работа с тестом была медитативной, успокаивала дрожь в пальцах. Я налила тесто на чугунную сковородку и по кухне разнесся аппетитный аромат жареных блинчиков.

Когда я разлила чай по кружкам, Бель молча протянула руки, чтобы согреть их. Она сделала маленький глоток.

— Неплохо, — буркнула она, не глядя на меня.

Это было уже достижение.

А потом я поставила перед ней стопку блинов. Они был не таким ажурным и пышным, как получались дома, но золотистым, румяным и пахнущим… домом. Настоящей, простой едой.

Мы ели блины, запивая травяным чаем в молчании. Я смотрела в окно, в щели между досками можно было разглядеть заснеженную площадь. И вот тогда, глядя на спешащих по своим делам студентов с книгами и свертками, меня осенило.

Я не смогу, как тетка Мелинда, торговать сушеными пауками или порошком из рога единорога. Я не разбиралась в магических реагентах. Но я умела делать то, что было нужно всем. И местным жителям, и этим вечно голодным «академическим сорокам». Я умела печь.

Хлеб. Пирожки. Булочки. Простые, сытные, дешевые. Не изысканные столичные десерты, а ту самую еду, что пахнет уютом и насыщает по-настоящему. У нас была лавка. На главной площади. В проходном месте. И исправная печь.

Идея оформилась в голове так легко, я так ясно представила, как воплощаю ее в жизнь, что на душе потеплело.

— Бель, — сказала я, и дочь подняла на меня удивленный взгляд. В моем голосе слышалось столько энтузиазма, что не могло не насторожить. — Я знаю, чем мы будем заниматься.