Четыре касания тьмы - Амалия Мо Страница 120

Я моргнул, потом ещё раз, будто от этого могло пройти оцепенение. Внутри что-то стянулось в холодный тугой узел. Бред какой-то…

Мышцы руки прострелило, когда я попытался подтянуться, чтобы подняться. Секунду назад я был уверен, что умер, а теперь – что проснулся в каком-то грёбаном кошмаре.

Не имел понятия, который час, но, кажется, я не сомкнул глаза до самого утра, пока не пришла моя семья. Все… кроме Розы. Даже отец притащился, а её до сих пор не было.

— Как ты себя чувствуешь? – осторожно спросила Венера, опускаясь на кресло рядом.

— Замечательно. Где Левьер?

Дежавю. Вот что я испытал… Я – снова на больничной койке и снова не имею понятия, где моя женщина, которая должна быть здесь.

— Она уехала. Мы не знаем куда, – ответила Лидия, потянувшись к своей сумке. – Это тебе, – протянув мне сложенный пополам лист, сестра отошла.

«Пошёл в жопу, Демиан Морвель!»

— Э-э-э… это что, шутка какая-то? – смяв бумагу, я уставился на Лидию, а следом на Каяну. Почему-то ощущая, что эти двум известно больше, чем остальным.

— Она не хочет тебя видеть после… – Кая начала уверена, но под конец запнулась, опустив глаза в пол.

— После того, что ты соврал. И после того, как она спасала твою жизнь, буквально копошась в твоих внутренностях, – закончила сестра, подняв голову так, словно сама прошла через это.

Хотелось сесть, встать, разнести всё к чёртовой матери, вырвать из стены этот идиотский аппарат, который пищит, будто насмехается. Хотелось что угодно, кроме лежания в этой ловушке, пока где-то, бог знает где, Роза умирает от обиды.

— Ты потерял много крови, пришлось делать переливание, – сказал Калеб, подходя ближе и оценивая, насколько паршиво я выглядел. – Давай ты сначала встанешь на ноги, как следует, а после будем искать Розу. Поверь, я уже искал, но пока без толку.

— Она была здесь почти всё время, приходилось силком её вытаскивать, чтобы защитить от солнца, – мать подлила масла в огонь, не понимая, что я и без того держался благодаря тому, что не было сил, чтобы подняться.

— Ты хоть пытаешься понять её, Дем? – Лидия склонила голову набок и сверкнула глазами, полными той самой Морвелевской злости. – Ты чуть не умер у неё на руках. И после всего этого ты хочешь, чтобы она осталась рядом и гладила тебя по голове?

— Согласна, просто дай ей немного времени, чтобы остыть, – вмешалась Каяна.

Боги, как же я ненавидел каждого находящегося здесь. Отца, который за всё время не проронил и слова, в том числе. Какого хрена он вообще притащился? Убедиться, что я выжил после его «гениального» плана, в котором должен был сдохнуть?

Я закрыл глаза, пытаясь дышать ровно, хотя грудь будто стянули раскалённой проволокой. Плевать, что боль охватывала каждую клетку тела, плевать, что мышцы не слушались, плевать, что я едва восстановился даже наполовину.

Внутри уже поднималось то самое первобытное, упрямое чувство, за которое меня всю жизнь ненавидели: если мир решил поставить между нами стену, я разобью её руками. Я встану, найду и вытащу даже из самой жопы мира, если придётся – потому что свобода без неё напоминала единственное состояние, которое я презирал всю жизнь: пустоту.

Спустя месяц меня выписали. Я ожидал, что моё выздоровление не так затянется, но выяснилось, что пули, которыми стрелял Джереми, были разработаны специально, чтобы блокировать регенерацию до нуля.