Лавка редкостей, или счастье со сковородкой - Ксения Никонова,Наталья Фирст Страница 120

* * *

В лицо пахнуло теплом и морем. Я с любопытством перешагнула через порог.

Здесь было темно. Соленый ветер взъерошил мне волосы, пробрался за ворот, принес с собой пригоршню брызг. Я вслушалась в размеренный шум волн, подняла лицо и утонула в бездонных звездах.

Здесь было лето. Здесь был песок. Здесь были пальмы.

Справа возвышалась большая терраса, освещенная магическими фонарями. Я без труда разглядела плетеный из ротанга диванчик и кресла. В полу горел самый настоящий огонь.

Меж брусьев, держащих прозрачную крышу висел гамак.

— Кайф! – это вырвалось вслух. Слишком сильным был мой восторг.

Внутри все пело. Боже, море! Неужели это правда море! Моя голубая мечта!

— Алекс, где мы? – не веря счастью, спросила я.

— В сказке. – ответил он. – Разве не видишь?

Я видела. Я все понимала и была благодарна затейнице судьбе.

Взявшись за руки, мы шагнули в эту влажную тьму. Когда я оглянулась на дверь, в проеме висел призрак Терезы Лурье. Мне показалось, что она улыбается.

— Спасибо, бабуля! Спасибо, домик! Чудесный подарок! – крикнула я и скинула туфли с ног, потому что нет ничего глупее, чем бродить на каблуках по влажному песку.

* * *

Последний день года порадовал зиму безудержным солнцем. Я зябко закуталась в пушистую шаль, поджала в туфлях пальцы, прислонилась к косяку.

Над входом «Сладкого пончика» сияла магическая гирлянда. Сейчас в ярком солнечном свете, ее почти не было видно. Но я точно знала, что ночью она заполнит разноцветными бликами все вокруг. Я сама создала ее для Марты из крохотных, с палец размером, флакончиков.

И теперь в наш Тихий уголок реками текли любопытствующие, чтобы лицезреть сие чудо.

— Наташа Риммель! – строгий голос духа-хранителя заставил меня вздрогнуть. – Живо зайди в дом и закрой дверь! Если заболеешь, я не собираюсь оправдываться за тебя перед месье Александром.

Я вновь передернула плечами и уже подумала, что бабуля как всегда права, хоть и перебарщивает частенько с заботой. Поэтому поспешила заверить:

— Иду, не волнуйтесь.

Но закрыть дверь не успела.

— Наташа!

Чуть дальше по улице показался барон. В руках его виднелась большая нарядная коробка, перевязанная алым бантом.

— Джастин.

Моя улыбка стала самой искренней.

— Вот, – он протянул мне подарок, – это тебе. Только сейчас не открывай, не нарушай традицию.

— Хорошо, – я посторонилась, пропуская его внутрь, – клянусь, что открою ровно в полночь.

— Молодец.

Меня, под прицелом недовольных глаз бабули, аккуратно клюнули губами в щеку.

— У меня новости.

Джастин сам направился в свой любимый эркер, но замер на пороге кухни, разглядывая новогоднюю ель.

Я тоже с удовольствием осмотрела наше с Алексом творение.

— Это что? – удивление моего гостя было искренним.

— Это мы с Алексом решили, что нам нужна своя собственная традиция. Тебе как, нравится?

— Спрашиваешь.

Ель была украшена парчовыми бантами и разноцветными стеклянным шарами, внутрь которых я честно закачала негасимый огонь.

Джастин приблизился к красоте, осторожно провел пальцем по сияющим бокам елочных игрушек.

— Это потрясающе, – практически выдохнул он, – в следующем году тебе надо такое продавать. От желающих не будет отбоя.

Я лукаво прищурилась.

— Ну, если ты так считаешь, то у меня для тебя подарок.

Подняла со столика красивый деревянный короб с золотым клеймом: «Лавка редкостей Наташи Риммель».