Песнь Перна - Энн Маккефри Страница 120

— На сегодня гитары хватит, – с непроницаемым видом изрек он и щелкнул пальцами, указав на ее левую руку.

Медленно и неохотно Менолли протянула ему левую ладонь. Рука болела. Он повернул кисть ладонью вверх и легко провел пальцем по грубому шраму. Девочка с трудом усидела на месте – от его прикосновения по спине пробежали колючие мурашки. Домек недовольно хмыкнул, увидев, что от напряжения края раны кое-где разошлись.

— Олдайв уже видел?

— Да, мой господин.

— И конечно, прописал одну из своих липучих, вонючих мазей. Если они помогут, ты сможешь разработать кисть, чтобы правильно выполнять аппликатуру, которая не удалась тебе в первом куплете.

— Надеюсь, что так и будет.

— Я тоже. В учебных балладах и сагах вольности неуместны.

— Именно так говорил мне Петирон, – ответила она столь же бесстрастно, – но септаккорд в миноре во втором такте – это вариант, сохранившийся в записях Полукруглого холда.

— Устаревший вариант.

Менолли промолчала. Пусть придирается – все равно она знает, что, несмотря на больную руку, сыграла хорошо – просто Домек не считает нужным ее хвалить.

— На каких еще инструментах Петирон научил тебя играть?

— Разумеется, на барабанах.

— Разумеется? Вон позади тебя маленький барабанчик.

Она продемонстрировала Домеку основные варианты барабанной дроби, после чего по его просьбе исполнила более сложный танцевальный ритм, популярный у обитателей Морских холдов. И хоть выражение его лица не изменилось, она увидела, что пальцы мастера подрагивают в такт музыке, и про себя порадовалась. Потом она исполнила на малой арфе незатейливую колыбельную, которая хорошо подходила к легкому, чистому звучанию инструмента. Домек сказал, что со временем она сможет играть и на большой арфе, но пока, чтобы взять октаву, ей пришлось бы слишком перенапрячь левую руку. Затем вручил ей дудочку-альт, сам взял теноровую и велел играть гармонию к своей музыкальной теме. Эта затея целиком захватила Менолли, она могла бы продолжать до бесконечности: что за чудо – исполнять дуэт!

— А духовые у вас в Полукруглом были?

— Только простой горн, но Петирон объяснил мне теорию клапанов. Он сказал, что из меня мог бы получиться неплохой трубач.

— Рад слышать, что он не пренебрегал духовыми. – Домек встал. – Благодарю, Менолли. Теперь твой музыкальный уровень мне ясен. Можешь отправляться на обед.

С явным сожалением Менолли потянулась за гитарой.

— Мне нужно вернуть ее мастеру Джеринту?

— Это еще зачем? – все так же холодно, почти неприязненно, бросил он. – Ее дали тебе для занятий, так и запомни. А заниматься, несмотря на все твои таланты, придется немало.

— А чья это гитара, мастер Домек? – вырвалось у Менолли.

Неожиданно ей пришло в голову, что, может быть, это его собственный инструмент и ее выбор послужил причиной его непонятной враждебности.

— Эта? На этой гитаре играл Робинтон, когда был подмастерьем.

Широко ухмыльнувшись при виде ее изумления, Домек вышел из комнаты.

Менолли замерла на месте, дивясь собственной смелости и одновременно досадуя на себя, и крепче прижала к груди вдвойне драгоценную гитару. Неужели мастер Робинтон будет так же недоволен, как и мастер Домек, если узнает, что она выбрала его гитару? Но это противоречит здравому смыслу: ведь теперь у мастера Робинтона наверняка куда более ценный инструмент – иначе зачем его ученической работе пылиться на складе у мастера Джеринта?