Змееловы из Парансана - Ася Фуллер Страница 120

Минхи хотел ответить, что не сможет поднять топор на человека. Он даже свинью не зарежет. Но промолчал.

— Клянись, капитан, – майор резко выдохнул. – Именем своего пророка клянись!

— Клянусь именем пророка Донсу.

…Розовые полосы на дороге становились ярче. Рассвет слепил глаза. Минхи почувствовал под ногами едва заметную дрожь земли и пошел, не оглядываясь, к городским воротам.

— Доброе утро, капитан! – заорал дежурный с вышки, и Минхи сделал знак уходить.

Проскользнул в щелку, как крыса.

Зимние военные сапоги скрипнули. Минхи знал, куда идти: сейчас по узкой тропе между елок, потом – до отвесной каменной стены, уходящей в рассветное небо, и – до ущелья Проклятых.

Сказать Хаяни, что майор согласен. Сказать, чтобы не медлил.

Но в голове привычно загудело. Белое змеиное тело выскользнуло из-за деревьев, оставив на снегу широкую колею.

— Открой ворота.

Минхи закашлялся от вони. Змеи – десятки змей, чьи хвосты переплетались, образуя плотное кольцо, а разноцветная чешуя блестела на солнце – обступили его, их раздвоенные языки щекотали лицо и кисти.

— Открой ворота.

— Не нужно, – прошептал Минхи. – Он придет. Я обещаю, майор придет сам!

— Он обещает! – загудело в голове, и белая чешуйчатая морда легла Минхи на голову, а коготь, продрав одежду, пощекотал живот. – А можно ли верить твоим обещаниям?

— Можно! – рявкнул Минхи. – Ты выжил благодаря мне! Я не дал тебе сдохнуть, пока ты был маленьким!

— Правда? – ответил Хаяни, и Минхи почувствовал, как органы сдавливает кольцо чешуйчатого тела. – Может, скажешь, что пограничники Парансана не убивали мою мать? Может, скажешь, ты не восхищался ими в детстве? И вот посмотри, кем ты стал!

Минхи опустил глаза.

— Нельзя воевать и за тех, и за этих, Минхи. Не хочешь открывать? Сам открою.

Змей подполз к воротам, сунул лапу, а затем и башку в щель и потек внутрь. За ним – остальные.

Минхи бросился следом, услышал вопль, затем еще один. Трепетали на ветру синие флаги Парансана. Разрывался запоздавший гонг.

Змеи шли к храму плотным строем. Погранцы выскочили им навстречу, и снег окрасился первой кровью.

— Я видел! – крикнул кто-то в исступлении. – Капитан Сон говорил с ними!

— Капитан!

Голос Акиры. Она остановила его на дороге, встряхнула, забыв про субординацию, за плечи. Обернулась к Киму.

— Фрост, Ким. – Минхи справился с собой. – Прячьте людей. Приказ.

— Есть, капитан Сон.

…Майор Фрост споткнулся о ступеньку храма. Упал, но тут же поднялся снова. Серый ханбок пропитался кровью, и Хаяни распахнул пасть.

— Капитан Сон! Помогите! Помогите, капитан!

Минхи обернулся на крик Акиры, отступил и, зажмурившись, ударил.

Почувствовал, как лезвие пробило кожу и мышцы. Фрост упал ничком, а Минхи не смог сделать вдох – бок сковал спазм. Второй удар, тоже кулаком, прилетел ему в челюсть, третий – в селезенку, и Минхи, пошатнувшись, упал рядом с майором. Увидел, как Акира замахнулась, и на белой башке Хаяни появился черный кровавый крест. Он отмахнулся, черканул ей когтем по подбородку. Кровь текла змею в глаза. Хаяни тряс головой, дергался и выл.

Картинка перед глазами Минхи расплывалась.

«Три месяца, – раздалось в голове. – Я продолжу свой род, Минхи. А потом закончу начатое».

…Суд в Шэне Минхи запомнил плохо. Только ледяной подвал, а снаружи – запах тухлой рыбы. Трое суток пришлось ждать перевозчика, что сопровождал преступников на Юг, – и это время Минхи сидел под землей.