Моя. По праву истинности - Виктория Кузьмина Страница 123

От его слов я вся сжалась и почувствовала как внутри меня оборвалась надежда на то, что он послушает меня и прекратит это. Как арбитр? Я даже не знала есть ли у меня эта сила. Ни разу ей не пользовалась в детстве и после снятия печати. Как воспользоваться тем, чего возможно и нет? Вдруг дар если он вообще был, перегорел?

Седьмой удар. Восьмой. Сириус наклонил голову ещё ниже, его плечи напряглись до дрожи, но звука он по-прежнему не издал. Только его пальцы, сжатые на коленях, побелели. Кровь теперь стекала тонкими струйками, смешиваясь с потом.

Девятый.

Во мне что-то щёлкнуло. Понимание того, что я больше не могу видеть его боль заполонило сознание.

Чистый, неконтролируемый инстинкт защиты своего. Того, кто сейчас страдает за наше общее будущее. Боль, ярость, любовь и беспомощность сплелись в тугой узел у меня в груди и рванулись наружу.

— ПРЕКРАТИ!

Слово вырвалось не криком, а чем-то вроде низкого, резонансного рычания, которое я сама от себя не ожидала. Оно прокатилось по залу, ударилось о каменные стены и замерло, повиснув в воздухе.

Селеста, занесла руку для десятого удара, застыла как вкопанная. Плётка замерла в воздухе. Все старейшины разом ахнули. На некоторых лицах застыл неподдельный, животный ужас. Они смотрели не на Сириуса, а на меня.

Сириус медленно поднял голову. Его алые глаза медленно прошлись по мне. В них промелькнуло нечто большее, чем удивление. Гордость. Желание. Даже сейчас от него веяло одержимым желанием обладать мной. Я чувствовала его сквозь метку.

Агастус тихо выдохнул. Не вздох облегчения. Скорее, удовлетворение. Он поднялся со своего места.

— Ну вот и всё, — его голос, ровный и громкий, вернул всех к реальности. — Наказывающий остановлен по воле пострадавшей стороны. Наказание признано достаточным. — Он сделал паузу, окидывая зал тяжёлым взглядом. — Сириус Бестужев, встань и подойди ко мне.

Сириус поднялся на ноги ни единым движением и эмоцией не показал, что ему больно. Каждый мускул на его лице был словно высечен из мрамора, он выпрямил спину, игнорируя стекающую кровь, и спокойно подошёл к моему брату. Я хотела протянуть к нему руки, коснуться. Но мои пальцы дрожали так сильно, что я побоялась это сделать на глазах у всех.

Агастус наклонился, открыл кожаный чемоданчик, стоявший у его ног. Вместо документов или орудий пыток он достал оттуда небольшую, старинную шкатулку из тёмного дерева с серебряной инкрустацией.

Теперь, я понимала происходящее еще меньше. Переводила взгляд с этой шкатулки на израненную спину Сириуса, на его сжатые кулаки, на его профиль, застывший в ожидании. Было так больно за него, что казалось, сейчас разорвётся сердце на осколки.

Почти невесомо, он своим мизинцем зацепил мой и сжал его. Простой жест. Ничего не значащий. Но в нём была такая волна успокоения, такой немой язык поддержки, что комок в горле сжался ещё туже, а слёзы снова навернулись на глаза.

Агастус открыл шкатулку. Внутри, на бархатной подушке, лежали два кольца. Простые, без изысков, из тусклого, старого серебра.

— Огромная редкость когда парой оборотня становится арбитр — начал Агастус, обращаясь ко всем в зале, но глядя на нас с Сириусом. — Такие союзы требуют особого подхода. Баланс сил в них хрупок. Нельзя допустить подавления воли одной стороны другой. Это не про власть. Это про равновесие.