Злая. Сказка о ведьме Запада - Грегори Магуайр Страница 123

Фиеро снова захотелось взять её руки в свои – и он понял, что прежде никогда этого не делал. Даже не мог вспомнить, чтобы когда-либо касался её. Нет, поправился он мысленно, он знал это наверняка.

Будто прочитав его мысли, Эльфаба проговорила:

— Ты знаешь, кто ты, но не знаешь, кто я. Не можешь знать, причём в обоих смыслах слова: не должен и не способен. В добрый путь, если так желают и в Винкусе – если это не проклятие. В добрый путь, Фиеро.

Эльфаба передала ему парадный плащ для оперы и протянула руку для пожатия. Фиеро схватил её за ладонь и посмотрел ей в лицо, которое всего на секунду утратило маску. И от того, что он прочёл в нём, его одновременно обожгло жаром и сковало холодом, закружилась голова – от одного лишь призрака этой безмерной и безмолвной нужды.

* * *

— Что слышно о Боке? – спросила Эльфаба при следующей встрече.

— Ты просто не хочешь ничего мне рассказывать о себе, да? – усмехнулся Фиеро; он развалился в кресле, закинув ноги на её стол. – Зачем же ты позволила мне вернуться, если сама намерена запираться, как узница?

— Мне всегда нравился Бок, только и всего, – усмехнулась она. – Я разрешила тебе вернуться, чтобы выведать у тебя новости о нём и об остальных.

Фиеро рассказал ей, что знал. Бок неожиданно для всех женился на мисс Милле и увёз её с собой в Нест-Хардингс – и она возненавидела это место. Постоянно пыталась покончить с собой.

— Каждый год на Лурлинские святки от Бока приходит истерическое письмо. Там он описывает очередной неудавшийся суицид жены – такой, в своём роде, ежегодный семейный отчёт.

— Интересно, через что в таком случае прошла моя мать, – задумчиво проговорила Эльфаба. – Роскошное детство в большом господском доме, а затем – грубое потрясение от встречи с тяжёлой жизнью в безвестной глуши. В случае мамы – от усадьбы Кольвен-Граундс до деревушки Раш-Маргинс, а следом и в болота Квадлингов. Исключительно суровый путь искупления.

— Дочь, видимо, пошла в мать, – отметил Фиеро. – Разве ты сама не отказалась от лучшей жизни, чтобы ютиться здесь, как улитка в раковине? В одиночестве, скрывшись от всех?

— Я хорошо помню, как увидела тебя в первый раз, – вдруг сказала Эльфаба, сбрызгивая уксусом овощи и коренья, предназначенные на ужин. – В аудитории, на лекции этого, как его… доктора…

— Доктора Никидика, – подсказал Фиеро, покраснев.

— У тебя были такие красивые отметины на лице – я никогда раньше подобных не видела. Ты нарочно так эффектно вошёл, чтобы сразу завоевать наши сердца?

— Честно говоря, я был бы рад появиться каким угодно другим образом. Я ощутил ужас – и жуткое унижение. Знаешь, я вообще тогда думал, что эти зачарованные рога меня убьют. И только развесёлый Кроуп и болтливый Тиббет меня спасли.

— Кроуп и Тиббет! Тиббет и Кроуп! Я совсем забыла о них. Как они?

— Тиббет так и не оправился после той истории в Клубе Знаний. Кроуп, кажется, работает в аукционном доме, связанном с искусством, и до сих пор вертится где-то в театральных кругах. Иногда вижу его на разных мероприятиях, но мы не разговариваем.

— Ого, сколько осуждения! – рассмеялась она. – Конечно, тяга к непристойному свойственна мне не меньше, чем другим, и я всегда гадала, что же на самом деле представлял собой Клуб Знаний. Знаешь, в другой жизни я бы хотела повидаться со всеми снова. И с Глиндой, моей дорогой Глиндой. И даже с противным Авариком. А у него как дела?