Смерть под ореховым деревом - Анви Рид Страница 123

— Ключ, – напомнил Герберт.

— Он не у него, – ответила Иви, выбравшись наружу.

Иви показала конверт.

— У него – ответы.

Герберт взял испачканную, изгрызенную личинками бумагу и прочитал:

— «Тайны звезд умрут вместе со мной. Моя дочь свободна. На мне же теперь, Смерть, твои кандалы».

Герберт поднял на Иви глаза, и по ее спине отчего-то пробежали мурашки. Он хотел знать, что внутри, больше, чем Иви. Будто от написанного зависела вовсе не ее жизнь, а его.

— Откроем, – Иви забрала конверт и, сложив его, спрятала в карман жилета, – но не здесь. Хорошо?

Герберт понимал сакральность ее желания и оттого, подчиняясь, кивнул.

— Пос-с-следняя могила, – прошипел Змей. – Вижу, что тебе подвлас-с-стны и милос-с-сердие, и привязаннос-с-сть, и прощ-щ-щение, но что нас-с-счет принятия? Примеш-ш-шь ли ты неизбежное, живая душ-ш-ша?

Туман стал гуще и холоднее. По рукам пробежали мурашки, когда мятного цвета дымка коснулась кончиков пальцев.

— Иви. – Герберт подошел к последней могиле.

Фонарь над ней мерцал так же, как и фонарь Герберта.

— М? – Она шагнула ближе.

— Тут написано…

— Что?

— Твое имя. Тут написано: «Иви Браун».

Голос Герберта был таким встревоженным, что не поверить ему было невозможно. Это явно не его очередная шутка, скорее шутка Змея, который, стоя в тени, наслаждался зрелищем.

Иви заглянула в могилу так быстро и так опрометчиво, что и сама не успела осознать, что в ней могло лежать. Но внутри было пусто. На дне лишь мерцал ключ, тот самый, что охранял кладбищенский смотритель.

— Я сам его достану, – вызвался Герберт, но змеи посыпались с веток прямо ему на голову и плечи.

Шипя, обвили горло и вцепились в волосы.

— Ее ис-с-спытание – не твое, – злобно бросил Змей. – Хочеш-ш-шь, устрою и тебе вс-с-стречу с мертвыми, Щ-щ-щелкунчик?

— Что ты, – задыхаясь, отозвался Герберт, – не утруждайся.

Он отступил, и змеи послушно сползли на землю, преграждая Герберту путь.

— Почему могила моя? – Иви повернулась к Змею. – Почему мерцает фонарь? Что с моей нитью?

— Много вопрос-с-сов, дитя, – только и ответил он. – Знай лиш-ш-шь то, что неизбежного не избежать. Звезды никогда не лгут. И ты та, кто с-с-сгорит вмес-с-сте с-с-с ними.

— Это пророчество? То, о чем говорят все кошмары?

— Это то, о чем ш-ш-шепчет мне твоя с-с-судьба. О гибели. Неминуемой и с-с-скорой.

— И ты предлагаешь мне лечь в гроб прямо сейчас? – Иви вновь окинула взглядом пустую яму, дно которой уже успел скрыть туман. – Хочешь, чтобы я опередила судьбу?

— Я хочу, чтобы ты взглянула правде в глаза. – Змей указал на карман, в котором Иви спрятала письмо отца.

Она достала конверт, покрутила его в пальцах, погладила выцветшую бумагу. Ей хотелось прочитать послание отца в тишине, при свете единственной свечи, там, где никто ее не потревожит. Оставит с мыслями наедине. Позволит насладиться воспоминаниями и дать волю чувствам. Но Змей торопил Иви. Судьба торопила… И, сломав сургучную печать, Иви вскрыла конверт.

Она пробежалась по письму глазами, цепляясь за главные слова и запятые. Перечитала еще раз и еще. С каждой буквой страх внутри разрастался. С каждой точкой из-под ног уходила земля.

— Что там? – крикнул Герберт.

Туман обступил Иви, как она того и желала, огородил ото всех стеной. Поднялся высоко, скрыв даже от света луны и звездного неба. Облепил ее влажными касаниями, оцарапал кожу холодом и обжег нос ароматом мяты.