Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки - Анна Кривенко Страница 124

— В нашем окружении завелась крыса. Так… кто знал обо всём с самого начала? Это, в общем-то, только Никита. Но он не мог… он не мог совершить подобное, я уверена в этом!

Серафима кивнула на мои размышления вслух:

— Я тоже так считаю.

— Может быть, нас подслушивали? Такое возможно. В своей служанке я уверена… вроде бы. А твоя?

Серафима всхлипнула и пожала плечами:

— Мне трудно сказать. Но и поручиться я не могу.

Служанок вызывали по одной. Сперва мою — Марысю. Она хлопала глазами и смотрела на меня исподлобья.

— Я верна вам, госпожа, — проговорила она обиженно, когда я озвучила свои подозрения. — Я всегда была за вас, как вы можете такое говорить?

Я почувствовала укол совести. Да уж, Марыся вроде бы не должна… Я в людях разбираюсь.

— Извини, — произнесла я, пытаясь смягчить её, — просто нам надо было проверить любую версию. Всё слишком серьёзно.

Марыся шагнула ближе и произнесла:

— Нюся, служанка госпожи Серафимы… иногда выходила по ночам. Мне казалось, что она бегала к какому-то кавалеру. Но, возможно, был кто-то ещё.

Я быстро зацепилась за эту информацию. Когда рассказала Серафиме, та побледнела и насупилась.

— Я сейчас всё узнаю. Оставь это мне. А ещё лучше — дай нам поговорить наедине.

Я вышла. Серафима призвала к себе служанку. Уже через пять минут из-за двери послышались крики и громкий плач:

— Помилуйте, госпожа, помилуйте! Я не хотела! Меня заставили!

Я изумилась: как подруге удалось так быстро разговорить служанку? Когда зарёванная девушка убежала прочь, я вошла к Серафиме. Та сидела на кровати, неживая, мертво-бледная, измученная, печальная. Я бросилась к ней:

— В чём дело? Тебе плохо?

— Плохо, — произнесла она. — Плохо до ужаса. Когда тебя предают свои собственные, это невыносимо… Мы ведь с ней уже года три бок о бок. Сказала, что пообещали ей двадцать золотых за любую информацию. И она не смогла отказаться. За такие деньги можно купить приличный дом и ещё магазинчик в придачу. А ей очень хотелось матери помочь. И она решила, что рассказывать-то особенно нечего. Выложила всякую ерунду, хотела этих людей обмануть. А денежки присвоить. Но её обязали подслушивать наши разговоры и угрожали, что всё расскажут мне, если она откажется. Нюся испугалась последствий и пошла у них на поводу. Поэтому подслушивала. В итоге и рассказала обо всем, что услышала…

— Ты её уволила? Может, надо было вызвать гвардейцев?

— Не надо, — бросила Серафима, опуская глаза. — Что сделано, то сделано. Сказанного не вернёшь. Пусть идёт на все четыре стороны ради тех лет, которые мы провели вместе. Да и мать её я знаю. Хорошая женщина, несчастная. Её и так хватит удар, когда она узнает, что дочь лишилась такого перспективного рабочего места…

Я кивнула:

— У тебя золотое сердце, Серафима, — произнесла я на выдохе. — Но кто же её нанял? Она видела лица?

— В том-то и дело, что нет. К ней приходили какие-то мужчины. Один прятался под капюшоном, другой — под шляпой. Может, по голосу бы узнала, но не более того.

— Тебе есть, на кого думать? — продолжала допытываться я. — Враги?

И вдруг что-то мелькнуло в разуме. Тонкий намёк. Какое-то понимание, которое тут же ускользнуло, оставив после себя лишь тревожное неудовлетворение.

— Ладно, что ты намерена делать? И чем вообще закончился разговор с князем?