Предречение - Артем Барабашкин Страница 124

— Его многие не любили, – тихо сказал Андроник, – да что там многие… никто не любил. Сколько человек проклинали его. Я сам ненавидел его после экзаменов. Но как мы все ошибались.

— Да, – тихо ответила Артемида.

— Он спас нам жизнь. Он спас жизнь пятидесяти мафитрисов, когда разрушил магический барьер.

— Весь Атеней, – кивнула Артемида. – Натавр мог разрушить Волчий обелиск.

— А теперь он мертв. Артемида, – Андроник обернулся к магичке. – Это первый раз, когда на моих глазах был убит человек. Почему я воспринимал магию как игру? А демоны? Они ведь не забавные магические существа, которые нарисованы в книгах.

— Теперь ты понимаешь Андроник, – Артемида мягко обняла друга, – как важно то, что делает Возрождение. Мы не можем позволить заработать Вратам, чтобы еще более страшные монстры не выбрались в наш мир.

— Я понимаю. Но то, к чему стремится этот орден, не спасет Эпангелиас. Они утопят мир в крови, стремясь восстановить единую Империю.

— Мы не обязаны помогать им в этом.

— Ты правильно сделала, что вступила в их орден. Я видел, на что способна твоя особая магия. Как думаешь, они примут меня в орден?

— Примут, я попрошу, – Артемида прижалась к другу. – Твоя поддержка мне очень необходима.

— А что насчет твоих способностей? Ювеналий что сказал?

— У него не было времени. Верховный совет считает, что маги не справляются со своей работой и их жизни под угрозой.

— Их жизни, – усмехнулся Андроник. – Когда Верховный Совет начнет думать хоть о ком-то кроме самих себя?

— Здесь даже демоны не помогут, – ответила Артемида.

— Хорошо, – кивнул юноша. – Я тоже вступлю в орден.

«Андроник слишком легко согласился, – размышляла Артемида, прогуливаясь среди поверженных статуй. – Мастер не кажется мне очень добрым. Он лишь хочет использовать мои силы. И зачем я втянула туда еще и Андроника?»

Место появления Натавра оградили магическим барьером. Клементий настраивал его и попутно спорил с человеком в одеждах верховного жреца Солнца. Она остановилась, вглядываясь в лицо жреца. Лысый и очень худой он производил устрашающее впечатление. Сероватая кожа, пигментное пятно на щеке и немного безумный взгляд глаз отпугивал Артемиду. Она знала о поведении жрецов артарийской религии. Для них был характерен нездоровый экстаз, лихорадочное мышление и безумные поступки.

Клементий обычно невозмутимый, сейчас нетерпеливо постукивал ногой и кривил нижнюю губу.

— Он оскорбил Экхалора, – раздался позади Артемиды тихий юношеский голос, – я понимаю гнев грандмастера.

Магичка слегка вздрогнула и обернулась. Голос принадлежал нелюдимому мафитрису, которого она приметила еще на вступительном испытании. За неделю обучения Артемида ни разу не видела, чтобы он с кем-то разговаривал.

— Я… я тоже понимаю, – Артемида кашлянула. Мафитрис прищурил свои кристально серые глаза.

— Ты из тех немногих, кто не боится скрывать свои религиозные взгляды? – спросил он.

— Я бы не сказала, что остальные бояться, – замялась Артемида. Клементий закончил спорить, махнул рукой и ушел. – Просто для остальных удобнее принять религию артарийцев.

— Оппортунисты, – мафитрис презрительно скривил красивые полнокровные губы.

— В Альянсе свобода вероисповедания, – осторожно возразила Артемида. Она очень любила экхалорианство, но настороженно относилась к фанатикам.