Четыре касания тьмы - Амалия Мо Страница 125

Крошечной надежды хватило, чтобы меня реанимировать. Я надеялась, что моей – необъятной, хватит, чтобы он очнулся.

Так дни тянулись один за одним. Я приходила с закатом солнца и оставалась до восхода, ожидая. Сначала меня пускали, но со временем персонал устал, что в их стенах актир, отказывающийся уходить в безопасное место. Клиника принадлежала храму Юриэль – служительницы богини исцеления. Все были в курсе, что произошло, но любому терпению приходит конец.

Спустя месяц мне запретили посещать Демиана, велев дожидаться новостей. Но мне было плевать – я садилась на ступеньках у входа и ждала. Каждый день…

Каждый грёбаный день, в котором его не было рядом.

После боли пришла ясность. Демиан готов был умереть, не удосужившись рассказать мне правду. Он решил всё за нас обоих, и это было больнее всего. В то время, как я верила, он готовился сдохнуть. Когда я улыбалась, он смотрел в мои глаза и понимал, чем всё может закончиться.

Я ждала, когда ему станет легче, чтобы высказать всё и поставить точку. Доверие… его больше не существовало. Оно умерло там же, где и он – на мраморе ресторана, под моими руками. Только он потом решил воскреснуть, а доверие – нет.

В какой-то момент я поняла, что не могу больше ждать, как собака, которую выгоняют, но она всё равно возвращается. Не могу ждать известий о мужчине, который, несмотря ни на что… выбрал смерть. Красиво, героически, благородно, но он выбрал смерть, а не меня. Он мог рассказать мне правду, которую поведал его отец после случившегося.

Эрих защищал сына, убеждал меня, что это было необходимо, но его речи не трогали. Я верила Демиану, а он мне нет.

Это ощущение медленно, но верно выжигало всё, что было внутри. Я готова была умереть рядом, а Демиан решил умереть вместо меня. Это не одно и то же.

В один из дней мне сообщили, что его перевели в палату и отключили от аппаратов жизнеобеспечения. Оставалось ждать, когда он придёт в себя. Опять ждать… Но я не смогла. Попросила у медсестры листок с ручкой, чиркнула что-то, оставив записку на тумбочке рядом с его кроватью и ушла.

Как я попала к Арчи помню плохо. Наверное, забрела в клуб, когда слонялась по улицам города. В голове промелькнуло, что с этим мужчиной можно поговорить, ну или просто помолчать.

Семья Демиана поддерживала меня, но я отдалялась от всех. Никто, кроме Эриха, не знал, на что он решил пойти, что поймать сына Берроуза. И каждый был зол на него по-своему.

Лидия была единственной, кому я рассказала, что собираюсь уехать. Она не стала отговаривать, лишь молча обняла.

Я собрала вещи Грома и то, что принадлежало мне и просто ушла из квартиры Демиана. Находиться в ней было подобно пытке. Он предпочёл умереть, а я – уйти.

Брискофф предложил работу и жильё. Не знаю, зачем… Наверное, пожалел меня, как Мику и Соми. Оказалось, что Риэль поспособствовал, чтобы актиры Альвара жили.

Теперь мы втроём ютились в небольшой квартире у клуба под надзором Цахи. Сначала подруга Арчи относилась ко мне с недоверием, до сих пор видя во мне падальщицу, но со временем всё чаще смотрела с жалостью.

Именно Цахи подрывалась по ко мне, когда я кричала во сне снова и снова переживая смерть Демиана. Ей совершенно необязательно было делать это, но она без слов обнимала, укачивая в руках, как маленькую девочку. Эта женщина, со своей комплекцией напоминала мне медведицу.