Тайна трех зеркал - Анна Завгородняя Страница 125

Матушка первой заметила меня, застывшую в дверном проеме.

— О, Лизонька! Как непростительно надолго ты сегодня задержалась на своей практике! – попеняла она мне, а вот Маша посмотрела так, будто моя задержка ее только порадовала.

И, скорее всего, так оно и было на самом деле. Кажется, сестрица не оставила надежды пленить Николая своими чарами.

Только он, как назло, плениться не хотел. Я это поняла по вспыхнувшему довольному взору так называемого жениха. Уваров поднялся и подошел ко мне, почтительно поклонившись. Затем прижался губами к моей руке, и я с запозданием поняла, что рука – без перчатки. Николай принял это за добрый знак, потому что губы его растянулись в улыбке.

— Я едва дождался нашей встречи, – шепнул он едва слышно.

Его слова предназначались только мне одной, и я улыбнулась в ответ.

— Я была в доме дядюшки, – сказала я довольно громко и, отняв руку, подошла к матери.

— Ты, верно, утомилась? – спросила сестра, но матушка покачала головой.

— Прогулка на драконе, – сказала она, и в ее голосе было столько сладости, что я невольно поджала губы, чтобы не скривиться. – Никакая усталость не заставит тебя отказаться от нее, не так ли, дорогая?

Матушка выразительно посмотрела мне в глаза. Ну конечно же, я поняла, о чем она подумала. Что эта прогулка – всего лишь предлог нам двоим уединиться и поговорить. Матушка определенно не знала мой характер. Будь я влюблена в Уварова и реши стать его супругой, мне не понадобилось бы придумывать ничего подобного. Я просто приняла бы его предложение без всяких драконов, полетов и подобных жестов, которые кому-то могли бы показаться романтическими. На миг мелькнула крамольная мысль предложить матушке заменить меня сегодня и полетать с Николаем, но я тут же прикусила язык, сдерживая острые слова, уже готовые сорваться с губ. Просто мама желает мне счастья и не понимает, что для меня это самое счастье может заключаться совсем в других вещах.

Или совсем в другом человеке…

Я покачала головой, прогоняя это наваждение, и повернулась к Уварову:

— Дайте мне полчаса, и я буду готова.

Он довольно улыбнулся и кивнул. А я прошествовала мимо и вышла из гостиной.

К себе в покои я поднималась, кажется, целую вечность. В спальне меня встретила Тамара. Пока я звонила в колокольчик, вызывая горничную, кошка лениво сообщила мне, что сегодня весь день сидела дома.

— Я торчала тут безвылазно, – заявила Тома, с интересом наблюдая за тем, как я спешно стягиваю верхнюю одежду. – И куда это мы собираемся? – спросила она, склонив голову набок.

Вместо ответа я достала из потайного кармана кинжал, положила его на кровать и прикрыла краем одеяла, чтобы горничная, когда придет, ненароком не заметила оружие. Мне хотелось сохранить в тайне его наличие. Незачем кому-то знать об артефакте.

Но Тамара проявила свойственное всем кошкам любопытство, запрыгнула на кровать и, осторожно зацепив когтями край одеяла, отогнула его и взглянула на кинжал.

— Батюшки-светы! А это еще что?

Я подошла и вернула одеяло на место.

— Не трогай, – предупредила я Тому.

— И не думала. Но что это, Лиза? От этой вещички веет тьмой…

— Она и есть тьма.

Я сняла верхнюю юбку и осталась в нижних. Мелькнувшую было мысль о том, чтобы помыться, отложила на потом. Вернусь после прогулки и вымоюсь. Сейчас времени на это нет.