1636. Гайд по выживанию - Ник Савельев Страница 126

Полковник перевёл взгляд на меня. Кивнул. Один короткий, скупой кивок.

— Сударь, — сказал он. Голос у него был низкий, спокойный.

Я кивнул в ответ.

— А теперь, — мадам Арманьяк обернулась к Жаку. Тот стоял, вжавшись в свой стол, и его трясло. — Я приехала разобраться с тем, до чего вы оба довели моё дело.

Мадам Арманьяк скинула перчатки, положила их на край стола. Ещё раз осмотрела комнату, зацепившись взглядом за мое роскошное кожаное кресло.

— Садись, Бертран, — сказала она. — Жак, ты тоже сядь.

Я сел. Жак опустился на свой стул, но сел на самый край, готовый вскочить в любую секунду. Мадам Арманьяк взяла стул, поставила его посередине комнаты, между нами, и села. Она не суетилась, не оглядывалась по сторонам. Она была у себя дома, даже если это было не так.

— Я приехала, потому что вынуждена, — сказала она. Голос у неё сейчас был сухой, деловой. — После Неймегена я не могу полагаться на то, что дела идут как надо. Бертран пропадает неизвестно где. Письма приходят с задержками. Клиенты жалуются.

Она повернулась к Жаку.

— Сколько лет ты на меня работаешь, Жак?

— Пятнадцать лет, мадам, — голос у него сел, он прокашлялся. — Пятнадцать лет в сентябре.

— Пятнадцать лет, — она кивнула. — И ты ни разу не дал повода усомниться в себе. Я это ценю.

Жак моргнул. Он явно не ожидал похвалы.

— Но я не для того приехала, чтобы раздавать комплименты, — продолжала она. — Я приехала понять, почему дело, которое приносило стабильный доход, вдруг начало разваливаться. Бертран, — она повернулась ко мне. — Ты можешь объяснить?

— Я был занят, — ответил я.

— Чем?

Я молчал.

— Чем ты был занят? Нашим общим делом? Или своими делишками с медью? Ты у нас теперь большой человек, да? Торговое представительство, моё почтение. Может мне теперь стоит обращаться к тебе на вы?

— Мадам, я возможно допустил ошибки. Мне следовало больше времени уделять нашим делам. Я не знаю, как так вышло.

— Ты не знаешь, — она усмехнулась. — Это плохо, Бертран. Когда человек не знает, почему его дело идёт под откос, это значит, что он либо глуп, либо ему всё равно. Ты глуп?

— Нет.

— Значит, тебе всё равно, — она произнесла это спокойно, без гнева, просто констатируя факт. — Ты не следишь за счетами, ты не проверяешь Жака, ты не отвечаешь на письма клиентов. Ты вообще чем занимаешься в Льеже?

— Выполняю поручения, — сказал я.

— Чьи?

Я посмотрел на неё. Она смотрела в ответ, и в её глазах не было вопроса. Она знала. Она всё знала.

— Ваши, — сказал я.

— Мои, — повторила она. — Мои поручения — это доставлять почту. Вовремя. Аккуратно. Чтобы контора работала. Я тебя не для того сюда отправила, чтобы ты занимался чем-то ещё. Где ваши учетные книги?

Жак трясущимися руками положил книги на стол.

— Я возьму эти книги себе. Разберусь. Если найду ошибки — будем говорить серьёзно. Пока что это предупреждение. Обоим.

Она поднялась. Жак вскочил следом, чуть не опрокинув стул.

— Жак, ты хороший работник. Я помню, как ты пришел ко мне много лет назад. Помню, как ты не мог отличить вексель от письма. Потом ты многому научился. Я это ценю.

Она помолчала.

— Но если человек ошибся один раз, то может ошибиться и во второй. А я не могу себе позволить держать людей, которые постоянно ошибаются.

— Да, мадам, — сказал Жак. Голос его был чужим.