Двор Истлевших Сердец - Элис Нокс Страница 126

Морда казалась почти милой — круглая, с огромными чёрными глазами и ушами, которые торчали в стороны, слишком большими для такого маленького тела.

Он смотрел на меня, не мигая, с таким серьёзным, почти научным любопытством, что на секунду — одну глупую секунду — в груди что-то дрогнуло.

— Какой милый, — прохрипела я вслух, и голос вышел хриплым, сорванным, совсем не похожим на мой.

Зверёк дёрнул ухом и наклонил голову набок, а потом его морда растянулась в подобие улыбки.

Нет.

Это не была улыбка.

Пасть распахнулась так широко, что челюсть буквально разъехалась до ушей, обнажив ряды зубов — четыре, может, пять рядов острых, изогнутых игл, которые загибались внутрь, словно созданные для одного: впиться и не отпустить.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

О нет.

Зверёк прыгнул — молниеносно, целясь прямо мне в лицо, туда, где под кожей билась яремная вена, и я даже не успела подумать.

Рука взметнулась сама, чистый инстинкт, и я врезала ему со всей силы, которая ещё осталась в истощённом теле.

Удар получился неуклюжим и размашистым, но достаточно сильным, чтобы зверёк взвизгнул — высоко, пронзительно, как гвоздь по стеклу — и отлетел в сторону, кувыркнулся по камням и замер.

Я тоже замерла, не в силах отвести взгляд, и на секунду подумала, что убила его.

Но зверёк дёрнулся, вскочил на лапы и посмотрел на меня с таким выражением, что я поклялась бы — в его чёрных глазах горела обида. Почти человеческая, почти оскорблённая обида.

Он зашипел, долго и протяжно, с таким возмущением, словно это я нарушила все правила приличия, а потом задрал хвост торчком, развернулся и рванул в заросли, исчезнув между чахлыми кустами так же быстро, как появился.

Тишина вернулась — густая, давящая, абсолютная.

Я лежала на холодных камнях, не в силах пошевелиться, и смотрела в серое небо, слушая, как сердце бешено колотится где-то в горле.

А потом, сквозь боль, сквозь истощение, сквозь весь этот чёртов абсурд, из меня вырвался смех — короткий, надломленный, на грани истерики.

Я зажала рот ладонью, пытаясь остановиться, но смех всё равно прорывался наружу, судорожный и неконтролируемый.

— Вот это, — прохрипела я в пустоту, когда наконец смогла выдавить из себя слова, — охренительное доброе утро.

Смех сорвался в кашель, потом в хрип, и я закрыла лицо руками, лежа так, пока дыхание не выровнялось и мир не перестал качаться перед глазами.

Когда я опустила руки, всё было на месте — серое небо, мёртвые деревья, тишина, которая давила на уши.

Я пережила падение сквозь миры, пережила время, которое пыталось разорвать меня на части, пережила стекло, пустоту и всех этих чёртовых медуз, плавающих в перевёрнутом небе.

И чуть не сдохла от укуса мутанта-кенгуру в первые десять секунд после пробуждения.

— Отличный план выживания, Мейв, — пробормотала я, глядя в серое небо и чувствуя, как истощение накатывает новой волной. — Просто охренительный.

Но смеяться больше не было сил, да и желания тоже. Только лежать, дышать и думать о том, как, чёрт побери, заставить себя встать и выяснить, где, я вообще оказалась.

* * *

Встать оказалось сложнее, чем я думала.

Я перекатилась на бок, и боль полоснула по рёбрам так резко, что на секунду перехватило дыхание. Замерла, сжав зубы, и подождала, пока острая волна не схлынет, оставив после себя только тупую, пульсирующую ноющую боль.