Гоцюй - Джин Соул Страница 126

У Дунань был красивым мужчиной, У Минчжу многое от него унаследовал: те же брови вразлёт, тот же прямой нос, те же острые скулы. Ни бороды, ни усов он не носил, потому выглядел моложе своих лет и казался скорее старшим братом, чем отцом. Вороны вообще долгожители, потому в его чёрных волосах даже проседи не было, а на лице красовалась всего лишь одна морщина – вертикальная, между бровей, образовавшаяся из-за привычки хмуриться. Но все знали, что суровость эта напускная: он чаще смеялся, чем сердился.

Возражать главе клана было непринято, потому, закатывай глаза или не закатывай, а пришлось выслушать всю историю охоты на перепелов от начала и до конца. Сёстры-сороки искренне восхищались его ловкостью, ведь он даже оружия не использовал, наловил дюжину перепёлок буквально голыми руками. У Минчжу, правда, подозревал, что одними руками дело не обошлось, наверняка ведь отец заранее расставил ловушки, но мешать триумфальному – завиральному! – выступлению отца не стал. В конце концов, перепела намного лучше, скажем, диких гусей: они хотя бы маленькие, а значит, быстро прожарятся и мясо станет мягким, не придётся вгрызаться в них, как собака в кость.

— А чем все вы занимались утром? – осведомился У Дунань. Как будто и так не знал ответ!

Сестрицы-сороки со вздохом посетовали, что У Минчжу и в этот раз оказался ловчее их: не то что пёрышка, ни пушинки из его крыльев добыть не удалось.

— Ну ничего, – доброжелательно сказал У Дунань, – в другой раз получится, ха-ха.

— Отец, – закатил глаза У Минчжу, – не поощряй их. Они мне и так покоя не дают.

— Ты же мужчина, терпи, – возразил отец. – И не закатывай глаза, ты же не белоглазый волк. Это всё девичьи шалости. Другой был бы польщён таким вниманием.

— Но не каждое же утро, – попытался возразить У Минчжу.

— Но и хотя бы не по десять раз на день, – парировал У Дунань. – Во времена моей молодости…

У Минчжу сейчас же закатил глаза. Истории о «временах молодости» за этим столом звучали не реже, чем похвальбы охотой. Конечно, это были интересные истории, но не когда выслушиваешь их каждое утро вот уже десять с лишним лет! Должно быть, и дольше, просто У Минчжу был тогда мал и не помнил.

В молодости У Дунань был популярен у женщин.

— И как ты можешь хвастаться этим в присутствии матушки? – спросил У Минчжу, когда его глаза вернулись на место.

У Сицюэ, казалось, это скорее забавляло, чем сердило, но У Минчжу полагал, что невежливо упоминать о прошлых женщинах перед нынешней.

— Баобей такой заботливый, – сладко сказала У Сицюэ. – Ах, как же повезёт его жене!

— Или жёнам, – поспешно добавили сестрицы-сороки.

Но У Минчжу был категоричен:

— Жена у меня будет только одна и только та, которую я выберу сам. А если бы снова будете…

— Будут, – согласился У Дунань.

— То я выщиплю все перья с собственных крыльев, чтобы они вообще никому не достались, – пригрозил У Минчжу.

Женщины раскрыли рты и округлили глаза на такое заявление, видно, попытались представить себе это.

— До первой же линьки, – заметил отец.

— Но хотя бы какая-то передышка, – проворчал У Минчжу.

У Дунань расхохотался и похлопал ошеломлённого сына по плечу:

— Как будто это их остановит!..

— А… куда ты денешь выщипанные перья? – осторожно осведомилась Цюэ-гунян, переглянувшись с сестрой.