Полуночный охотник - Мария Семенова,Анна Евгеньевна Гурова Страница 126

— Это Дочь Болота! Про нее здесь все знают! И как у чернобородого полудурка ума-то хватило ее забрать…

— Что опять я?! – возмутился Кофа. – Туда плыву – гонят! Обратно плыву – снова гонят!

Жрец Тучка решительно выступил вперед.

— Погодите ссориться, сейчас все узнаем…

Тучка подошел к старому мерянину и принялся тихим, успокаивающим голосом выспрашивать его.

— Я все узнал, – сказал он, возвращаясь на берег, к уставшим и недовольным новогородцам. – Про Детское болото вы уже слыхали, верно? То самое, где подменышей топят? Так вот что рассказывают местные. У одной мещёрской женщины родилась девочка… Прошел год, два, три – а она все не говорит. «Подменыш! – рассудили кугызы. – Дитя духов, явившееся нам на погибель!» Матери велено было убить ее. Но она не стала этого делать, а отравилась сама… Тогда дед сказал: «Ладно, застрелю подменыша!» Но его рука дрогнула, он не попал за тридцать шагов и сказал: «Какой позор! Мне теперь стыдно жить на свете!» В тот же день он ушел в селение предков. Просто закрылся в доме мертвых, без всякой прощальной трапезы. Даже не съел змеиный гриб, как будто младенец или пленный-раб. Так он себя наказал…

— Вот же безумцы! – воскликнул Кофа.

— Не безумней, чем те, кто отрицает всех богов, кроме своего, – сурово взглянув на хазарина, сказал Тучка. – Так вот. Тогда верховный кугыз заявил: «Духи отвели руку старика! Духи не хотят, чтобы их сородич-подменыш пострадал. Не будем обижать духов!» И девчонку просто выгнали на Детское болото, надеясь, что она сама там потонет. Но прошло уже несколько лет – а девчонка жива-живехонька. Поселилась где-то на краю трясины, что ест – неизвестно. Видимо, духи, что ее подкинули, продолжают ей помогать…

— М-да, непростое дитя ты увел, хазарин, – заметил Нежата. – Может, вернем ее на болото?

— Верните, сделайте милость! – жалобно подал голос старый мерянин, подслушивавший беседу. – Иначе кугызы и нас проклянут! Мы вас дармовым припасом оделим, только уйдите!

На лице Кофы возникло упрямое выражение. Новогородцы уныло смотрели в сторону натопленных изб, понимая, что из-за хазарина ночевать им опять придется на корабле…

В этот миг взгляд старого мерянина устремился куда-то за плечо Тучки и наполнился ужасом.

— Вукузё! – закричал он.

Весь берег отозвался истошными воплями, и вскоре у воды не осталось никого, кроме недоумевающих новогородцев.

— Чего они там голосили? – спросил Нежата, оглядываясь.

— Водяной, говорят…

— Никого не вижу, кроме лодки и рыбаков в ней… Поди с вечернего лова возвращаются. И что?

Тучка смотрел на лодку во все глаза.

— Ты в самом деле не видишь?! – сдавленным голосом спросил он.

— Нет, а что?

— Тот, что сидит на носу… он светится!

Мерянин попятился, руки зашарили по груди, нащупывая оберег Волозь-Шкая. Новогородцы, глядя на его приготовления, мигом выстроились плечом к плечу, достали топоры…

А одинокая лодка подплывала к берегу. Сидевший сзади неторопливо, беззвучно греб. Сидевший спереди, в надвинутой на глаза шапке, был совершенно недвижим.

Сердце Нежаты вдруг беспокойно забилось. Он и сам не понимал, откуда эта тревога. Этот, в шапке, какой-то странный… И что у него на груди? Уж не фонарь ли?

Новогородец пригляделся, и глаза у него полезли на лоб: на груди у сидевшего сама собой пылала в темноте птица с раскинутыми крыльями…