Павший - Анна Щучкина Страница 127

Он ушел – и дверь не скрипнула,

Будто боялась тревожить тень.

Я держу его имя в ладонях —

Жжет, как уголь, но греет весь день.

Отрывок из вдовьей песни

Крепость Бастария

946 год правления Астраэля Фуркаго

За приоткрытой дверью кабинета слышался тихий звон стекла о стекло – Мастин работал с колбами и пробирками. Несмотря на боль и усталость, он собирался довести дело до конца.

Я остановился у порога, не решаясь войти. Через щель наблюдал, как Мастин медленно, с большими паузами наводит порядок на рабочем столе. Движения алхимика стали неуверенными, руки слегка дрожали. Сыворотка давно перестала действовать, и прожитые взаймы десятилетия пожирали его изнутри.

Подумать только – давным-давно, впервые оказавшись в Бастарии, я пытался обмануть Мастина, подменить шприцы – а он молча наблюдал за моими потугами с искорками веселья в глазах… Воспоминание об этом нелепом эпизоде вырвало у меня тихий смешок. Мастин поднял голову, словно почувствовав мое присутствие.

Он медленно повернулся ко мне, и я увидел его лицо – бледное, осунувшееся, с глубокими кругами под глазами. Но взгляд остался все тот же – проницательный, мудрый. Только теперь в нем читалась усталость человека, который знает, что его время подходит к концу.

— Смеешься надо мной? – проворчал он. – Никакого уважения к старости.

— Вообще-то я старше тебя. Гораздо.

Мастин махнул рукой.

— Заходи уже.

Я плотно закрыл за собой дверь и осмотрелся в поисках интересующего меня предмета. Мастин молчал. Похоже, еще не готово.

— Мне вспомнилась наша первая встреча, – начал я, присаживаясь на край стола. – Как ты подыгрывал мне, пока я отчаянно увиливал от сыворотки…

— Это была пустышка, – перебил Мастин, и впервые за долгое время на его лице появилась слабая улыбка. – Даже если бы ты ничего не делал, я все равно не вколол бы тебе ту сыворотку, о которой тогда шла речь. Но мне было забавно наблюдать, как ты пытаешься меня обмануть.

— Да уж. А я ведь чувствовал себя таким умным!

— Ну, ты и правда умный. – Мастин почесал грудь под рубашкой. – Но это не комплимент.

Мы помолчали, погрузившись в воспоминания. За окном медленно садилось солнце, окрашивая стены кабинета в золотисто-красные тона. Слышались приглушенные голоса стражников: менялся караул.

— Мастин, – сказал я наконец, – спасибо тебе. За то, что все это время был с нами.

Алхимик улыбнулся – той же мудрой, немного печальной улыбкой, которую я знал с первых дней нашего знакомства.

— Жаль, я не доживу до финала, – сказал он тихо. – Зато мои дети доживут.