[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5 - Александр Лиманский,Виктор Молотов Страница 128

— Внутрь, все, — велел я. — Задраить дверь.

Команда двинулась. Фид вошёл первым, обогнув Сашку, который сидел на пороге и не видел ничего, кроме собственных ладоней.

Кира скользнула следом, бросив на охранников быстрый профессиональный взгляд, оценивший стволы, позиции, состояние. Джин прошёл мимо бесшумно, как тень на стене.

Дюк и Фид втащили Кота, который не мог идти сам, потому что ноги наконец отказали ему окончательно, и контрабандист повис на их руках, как мокрая тряпка на верёвке.

Док протиснулся, прижимая к себе рюкзак, и его глаза, сощуренные от яркого света, уже бегали по залу за спинами охранников, считая раненых. Алиса вошла последней из людей, и её взгляд, жёсткий, хирургический, зафиксировал то же, что увидел Док: тела на матрасах, кровь, бинты, запах.

Шнурок перемахнул через порог одним прыжком, приземлился на сухой бетон и встряхнулся, разбрызгивая остатки канализационной воды. Потом деловито обнюхал ближайший угол, фыркнул, обнюхал следующий, удовлетворённо пискнул и устроился рядом с моей правой ногой, как верный сторожевой пёс, который проверил периметр и признал его условно безопасным.

Два охранника навалились на колесо-вентиль. Ржавый металл заскрежетал, спицы провернулись, и гермодверь поехала обратно, тяжело, медленно, неумолимо. Толстая стальная плита встала в проём с глухим ударом, от которого вздрогнул пол. Засовы вошли в гнёзда. Четыре щелчка. Лязг стопорного механизма.

Тишина.

Мы были внутри.

Я повернулся. И увидел «Восток-5».

Огромный зал резервного управления, в прошлой жизни, видимо, служивший командным центром. Высокий потолок с рядами люминесцентных ламп, половина которых не горела. Бетонные стены, покрытые подтёками конденсата.

Мёртвые мониторы на пультах управления, чёрные прямоугольники, в которых отражались лампы и силуэты людей. Кабели, протянутые по полу скотчем, спутанные, оборванные, ведущие от аварийного генератора к вентиляции, и генератор тарахтел в углу тихим дизельным бормотанием на последних литрах топлива.

Вдоль стен на грязных, засаленных матрасах лежали люди.

Я считал. Профессиональная привычка, от которой не избавишься, даже если хочешь. Двадцать три человека. Из сотни, которая когда-то работала на «Востоке-5».

Истощённые биологи в рваных лабораторных халатах, покрытых пятнами, природу которых я предпочитал не угадывать. Инженеры в комбинезонах, висевших на них, как на вешалках, потому что тела под комбинезонами уже усохли до размеров, которые ткань не предусматривала. Техники, лежавшие на матрасах с закрытыми глазами, и по их серым заострившимся лицам было невозможно определить, спят они или уже перешли ту границу, за которой сон становится постоянным.

Кто-то тихо стонал в дальнем углу, монотонно, на одной ноте, как стонет раненое животное, которое устало кричать. Кто-то кашлял, и в кашле клокотала жидкость, которая не должна была находиться в лёгких.

Алиса остановилась на полушаге. Я видел, как её глаза обежали зал, зафиксировали каждого раненого, каждого лежащего, каждый источник запаха и стона, и хирургический мозг за этими глазами уже сортировал пациентов по степени тяжести, по шансам, по тому безжалостному принципу медицинской триады, которая гласит: сначала те, кого ещё можно спасти.

Она сбросила рюкзак с плеча одним движением.