Белая королева - Евгения Сафонова Страница 128

Эта лента стала мне дороже всего сотканного золота.

Я и правда сражался, пусть поле этого боя оставалось незримым, и противниками моими были два короля.

На третью ночь я закончил с соломой, когда небо уже поднимало сиреневый плащ, явив пунцовую рассветную кромку.

Приветствуя своего короля утром, я не знал, как справлюсь с жадностью чужеземного гостя, если и это его не удовлетворит. Но, к счастью, в ответ я услышал:

— Представь себе, дочь мельника и правда превращает солому в золото! За три ночи она заполнила, должно быть, добрую половину казны нашего соседа. Рад, что казнить её нет нужды, а гостю нашему достанется славная супруга. Даже жаль, что сам я уже женат, – хохотнул мой король. – Впрочем, она сказала, что дар её иссяк – она истратила его весь в последнюю ночь, на целые покои золота. Не желаешь посмотреть на такое чудо?

— С вашего позволения, господин, я вернусь в свою башню, – молвил я, скрывая, что третью ночь не смыкаю глаз: первую – от волнения и гнева, две других – иссушая себя работой до дна. – Я неважно чувствую себя нынче.

Мой добрый король пожелал мне здравия. Я отправился к себе, чтобы рухнуть на постель и выспаться за все бессонные ночи.

Когда я проснулся, чужеземный король уже отбыл на родину. Он увёз всю золотую пряжу, натканную моими руками, – как трофей и мою лисью деву – как будущую жену.

На свадьбу меня не пригласили. Она не умела писать, поэтому я не ждал от неё писем.

Я гнал искушение вновь обернуться рыжим ястребом, слишком хорошо зная, что грозит королеве за подозрение в неверности. Подозрения эти будут неизбежны, если в покоях её застанут незнакомца. И одна мысль, что я застану её в покоях не одну, пуще того – что делить постель с супругом ей в радость, обрубала мне крылья.

Она говорила, что не хочет быть чьей-то женой, но едва ли думала тогда о том, что может стать женой короля.

Я носил её ленту в складках одежды у расколотого сердца, завёрнутую в вышитый ею платок, и вспоминал слова, прозвучавшие далёким зимним утром: «Однажды ты полюбишь, и она покинет тебя».

Просыпаясь каждый день с чувством, что душа моя сгорает заживо, я думал, что мой долг белой госпоже Холмов уплачен. И не ведал, что это лишь часть расплаты, которую за долгую жизнь с меня возьмут сполна.

Чужеземный король с холодными глазами нанёс нам визит год спустя.

Жена приехала с ним: не девочка с мельницы, но королева в парче и вытканном мною золоте.

Как подобает королеве, она сделала вид, что не заметила меня среди встречавших. Я заглянул в лазурь её глаз – только раз – и, увидев там равнодушие, утвердился в худших домыслах.

Ночь я коротал над книгами, пытаясь чужими мыслями прогнать прочь собственные, пока куски моего расколотого сердца сгорали в прах. За полночь дверь комнаты отворилась; поворачиваясь к незваному гостю, я готов был отразить атаку убийцы, но слова заклятия застыли у меня на губах.

Лучше бы то оказался убийца.

Жаль, тогда я об этом не знал.

— Что ты здесь делаешь? – вымолвил я, когда она прошла внутрь и затворила за собою дверь.

Она скользнула ко мне лунным лучом. Её губы на моих дали немой ответ.

— Я грезила об этом все сотни дней, что провела вдали от тебя. – Белые пальцы легли мне на щёки: шёлк прохладной кожи без мозолей, которые я привык на них видеть. – Я была в клетке, пока ты прял то проклятое золото, и осталась в ней, сев на трон. Освободи меня хотя бы на эту ночь.