Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 129

Он замер, но кивнул.

— Как иначе? Салак вернул меня к жизни с помощью крови. Они едят кровь и мясо. И я ем то же самое.

— Но ты ведь сам сказал: ты не один из них.

— Нет, но их образ жизни спас меня, – незнакомец подошел поближе и опустил руки. – Ты что-то почувствовала… тогда. Что это было?

Глаза его внимательно всмотрелись в меня.

— Ты замерла, а потом задрожала, как будто… пережила то же, что и олениха. Как ты узнала, что у нее остался олененок?

Что я могла рассказать, чтобы он не подумал, будто я сошла с ума? От людей Нил я свою излишнюю чувствительность с успехом скрывала – спасибо, Ния. Но здесь… что я должна здесь есть? Как мне дожить до завтра, как унять рвущий желудок голод?

У меня не было выбора.

Я не стану есть олениху.

Не выйду к той поляне, чтобы снова посмотреть на сотворенное волками.

— Ты можешь мне все рассказать, Руна.

Руна.

Меня затрясло всем телом.

Он назвал меня по имени, и я больше не чувствовала себя одинокой и потерянной. Стоило незнакомцу произнести его, и я тут же чувствовала, как мы сближаемся. Как связывают нас крошечные нити, которые все труднее и труднее разорвать.

Незнакомец мягко улыбнулся и провел костяшками по моему подбородку. Он и прежде так делал. Это превращалось в привычку… когда незнакомец касался меня, я чувствовала жар. И жар этот унял рвущееся на части сердце.

Как его зовут?

Каким словом могу я подарить ему покой – такой же, какой дарило мне собственное имя, срывавшееся с его губ?

— Все в порядке. Ты можешь мне обо всем рассказать, – он едва коснулся костяшками моей скулы – но как же сильно я прочувствовала это прикосновение!

Его прикосновения разжигали во мне пожар. Я больше не боялась наказания, которое обещали небеса. Как может то, что кажется мне таким правильным, быть чем-то запретным?

Дымчатые глаза посмотрели на меня. Во взгляде его жило беспокойство.

— Что бы ты ни скрывала… расскажи мне, не бойся. Я хочу узнать правду. Ведь тебе я говорил только ее.

Я опустила плечи. Правда заколола язык. Он не из племени Нил. Он видел меня совсем не такой, какой видели люди Нил. И если я не смогу рассказать правду ему… то кому еще?

— Я почувствовала ее дух, – пробормотала я.

Незнакомец медленно опустил руку, забирая с собой те прекрасные ощущения.

— Почувствовала ее дух? То есть… ты скорбела по ее смерти?

— Нет… – я покачала головой. – Я буквально почувствовала ее. Словно была ей сама.

Я сделала шаг назад и сглотнула.

— Я чувствую это всякий раз, когда ем мясо. Когда я попробовала его впервые, меня чуть не вырвало – в плоти еще теплилась жизнь. Во второй раз я почувствовала дух животного еще до того, как положила мясо в рот. А сейчас я почувствовала дух оленихи, стоя рядом с ее телом.

Незнакомец нахмурился.

— Но все же ты носишь чужие меха так, словно они принадлежат тебе.

Я опустила голову.

— Понимаю, это довольно противоречиво. Но в племени Нил принято носить одежду, и… когда я впервые надела меха, я просто постаралась не обращать внимания на искры жизни от того, кто носил их прежде, – я приподняла подбородок. – Это вовсе не значит, что я не понимаю… я просто не хочу ходить голой в клане, где все люди одеты.

Незнакомец какое-то время молчал: двигал челюстью, прикусывал нижнюю губу. Наконец, ноздри его расширились, и над темной кожей вновь появились тени. Он задрал голову вверх и тявкнул, как волк, – резко, дико, словно бы кого-то призывая.