Увидимся в другой жизни - Катриона Силви Страница 131

— Может, в иной вселенной, – печально улыбается он. – Но мы здесь, придется жить с этим и в следующий раз выбирать лучше.

* * *

Последние листья опадают с деревьев. Город облачается в зимние одежды, брусчатка блестит наледью. Тора медленно, тяжело дыша, поднимается к Санти. Он не сразу открывает дверь.

— Прости. – Он трет глаза. – Я все время засыпаю.

— Посмотри на нас, – смеется Тора, опускаясь на диван. – Я была в лучшей форме в той жизни, когда восьмидесятилетняя умирала от рака.

— Тора, – говорит он. – Что нам делать?

У Торы сводит живот, в ней зреет последняя попытка сопротивления. Но тщетно: все равно что кричать «нет» урагану, который разносит твой дом.

— Идти в «Одиссей», пока мы еще можем дойти. Продолжать пробовать. Если ничего не выйдет, хотя бы увидим, чем все закончится.

Санти кивает – в глазах страшное спокойствие. Она его прекрасно знает. Его никогда не пугала смерть.

У двери он мешкает, словно что-то забыл. Он смеется:

— Что я делаю? Нам ведь ничего с собой не забрать.

Фелисетт трется о ноги хозяина, а потом вздрагивает, шипя на что-то невидимое.

— Мы не возьмем с собой твою дурную кошку, – говорит Тора, догадавшись, о чем он думает.

Санти чешет Фелисетт за ухом, уговаривая ее вести себя хорошо.

В «Одиссее» Тора и Санти сидят перед видеостеной, разглядывая лица спящих себя. Тору потряхивает от голода.

— И что с нами сейчас? – спрашивает она Санти. – Мы надеемся или отчаялись?

— И то и то, – отвечает Санти.

— И то и то, – соглашается она и позволяет своей голове упасть ему на плечо.

Они сидят и ждут – конца, ответа, откровения. Время растягивается и сокращается, как сердечный ритм при брадикардии. Тора не совсем понимает, спят они или нет. Единственное, что понятно, – происходит что-то новое. На видео слышится шум – невероятно низкий, грохочущий, словно к ним по рельсам приближается поезд.

— Что это? – Тора поднимает голову.

Санти встает:

— Сделай… повтори свой фокус. – Ему приходится вспоминать нужные слова. – Как с моей мелодией. Ускорь звук.

Тора возится с телефоном: неуклюжие пальцы едва управляются со слишком хитрым для нее теперь аппаратом. Наконец с третьей попытки получается. Она давит на «Воспроизвести», и раздается мягкий, но настойчивый звук.

— Может, это сигнал тревоги, предупреждающий о финале? Как предусмотрительно.

— Я уже слышал его. – Санти поворачивается к Торе, в потухших глазах зажигается искра. – На берегу озера. Помнишь?

Тора закрывает глаза, пробираясь сквозь мириады прожитых жизней. Как-то подростком она лежала на дрожащем песке. После столкновения, после того, как Перегрин рухнул рядом с ней, она слышала этот звук – отовсюду и ниоткуда.

— Я помню запах дыма, – говорит Тора. – Но огня не было.

— Был, – возражает Санти, – но не в симуляции, а на корабле.

Тора, кажется, понимает. Яркий свет, слишком яркий для ненастоящего мира, который она замечала боковым зрением в самые неожиданные моменты. Запах дыма. Сигнал тревоги. Фрагменты просачивающейся реальности.

Тора открывает глаза: лицо Санти отражает ее собственные эмоции – возбуждение, страх и странное сожаление.

— Мы начинали просыпаться.

— Вот дерьмо! – восклицает Тора. – Перегрин!

— Да?

Они оба подпрыгивают. Он стоит за ними, взявшийся из ниоткуда.

— Бог мой! – произносит Тора, поднявшись при помощи Санти. – Перегрин, слушай, это важно. Ты помнишь столкновение? На корабле начался пожар. То, что ты сделал, чтобы остановить его, – можешь это отменить?