Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... - Анна Кривенко Страница 131

Но этого Матвею оказалось недостаточно. Он начал распространять правдивые сплетни о том, что Борисовы оказались на грани банкротства.

Александр был в ярости.

И в кои-то веки я его понимала.

Лизку-дуру он запер в комнате, запретив ей даже во двор выходить. Первые два дня постоянно уезжал — судя по всему, искал выход из ситуации. А потом вернулся… и запил.

И вот тут мне его действительно стало жаль.

Как бы я ни относилась к нему, но… муж попал в весьма затруднительную ситуацию. Разговор о том, чтобы разъехаться, решила отложить…

* * *

Александр пьянствовал молча.

Без скандалов.

Без привычных грубостей.

Просто сидел в кабинете, пил и смотрел в одну точку.

Я раздумывала, стоит ли мне вообще подходить к нему, но в итоге сделала вид, что меня это не касается.

Да, его жалко, но он сам виноват.

Нельзя было потакать Лизе.

Пригрел змею на груди…

Я прошла мимо его кабинета, едва слышно вздохнула и направилась к себе.

Но не успела даже дойти до лестницы, как услышала шаги позади.

— Варвара.

Голос мужа был хриплым и надломленным.

Я обернулась.

Александр стоял в дверях кабинета, опираясь на косяк.

Вид у него был… разбитый: впалые щеки, тени под глазами, потухший взгляд.

— Ты же рада, да? — тихо спросил он с очевидной горечью.

Я нахмурилась.

— Чему рада?

— Что я оказался не таким уж непогрешимым. Что Лизка предала меня. Что я теперь… никто.

Я скрестила руки на груди и усмехнулась сама в себе. Ну что, в очередной раз убеждаюсь в истинности одного высказывания: люди становятся лучше, когда страдают. Сколько высокомерия изливалось на мою голову, пока Александр переживал добрые времена! Невозможно было и шагу ступить, чтобы не оказаться униженной. Но чем больше судьба ставила муженьку подножки, тем более смиренным он становился. А сейчас даже заговорить со мной изволил, будто я в его глазах нормальный человек…

— Знаешь, Александр, я даже не представляю, что тебе ответить.

Он горько усмехнулся, провел рукой по лицу.

— Просто скажи, что теперь будешь смеяться мне в лицо. Выскажи это наконец!

Я молча смотрела на него. Бросает мне вызов в своей обреченности? Или у него мазохистские наклонности: хочет услышать неприглядную правду о себе?

Вдруг поняла, что не хочу этого делать. Не хочу в лицо и открыто кричать ему, что он был не прав. Не хочу качать головой и бросать ему в лицо: а я говорила!!!

Я могла бы. Это было бы справедливо.

Могла бы припомнить ему все его мерзкие слова, все моменты, когда он пытался унизить меня. Могла бы торжествовать, что наконец-то он получил по заслугам…

Но мне… не хотелось.

Он выглядел слишком сломленным.

Да, я чрезмерно добрая, наверное…

— Я не буду смеяться над тобой, Александр.

Он поднял на меня мутный взгляд.

— Почему?

Я пожала плечами.

— Наверное потому, что мне тебя жаль.

Он скривился, будто оскорбленный.

— Не надо меня жалеть!

Я пожала плечами.

— Хорошо. Как скажешь…

Мы замолчали.

— Я отыграюсь, — вдруг процедил он, но говорил уже не обо мне, а, как я понимаю, о Михалкове. — Я найду выход!

Я приподняла бровь.

— И как же ты собираешься это сделать?

Он посмотрел на меня так, будто этот вопрос был самым идиотским, что я могла задать.

— Ты правда думаешь, что я просто позволю этому подонку победить?

— А ты придумал план?

Он стиснул зубы.