Кицхен отправляется служить - Екатерина Насута Страница 132

Бумаги.

Много бумаг.

И такой усталый, снисходительный тон.

— Город выполнил свои обязательства, — руки сцеплены на животе, позволяя полюбоваться и тканью камзола, и перстнями на пальцах. Драгоценные камни поблескивают, отражая свет. — Продовольствие было поставлено в полном объеме, о чем имеется соответствующая ведомость.

Пальчик оттопыривается, и по этому знаку секретарь вытаскивает из папки очередной желтый лист, с подписями, с круглыми бляхами печатей.

— И если оно куда-то подевалось из крепости, то, увы, я не представляю, куда…

А вот теперь пухлое это лицо вытянулось. И на нём застыло выражение растерянное, исказив черты. Трувор видел, как дрожат губы.

— Стоять, — произнёс он тихо. — Что ж вы, многоуважаемый тэр Нокс? Мы ведь только-только начали беседу. Прошу вас в крепость.

— Я… — градоправитель оглянулся. — Я сп… сп…

Он икнул и закрыл рот руками.

— Хотели сказать, что спешите? — поинтересовался Трувор.

Градоправитель поспешно закивал. Ага, то есть кивать проклятье не мешает.

— Но правда ли это?

— Нет! — вырвалось из-под ладоней.

— Видите, вы не спешите. Значит, у нас с вами есть время для беседы, да и темы найдутся. Значит, конь ваш?

— Нет! Это… это треклятый мальчишка! Сестрица моя! Вечно ему потакала! Как же, единственный сынок, надежда и опора! Помоги, Алдриф! — передразнил он. — Я и помогал! Всегда помогал! И теперь! Заявилась заполночь. Вся в слезах. Твердит, что убить пытались! Хотя кому надо, убивать этого идиота. Я ей так и сказал! Сам виноват. Давно пора было прекращать эти игры. Но нет! Она и слушать не хочет! И как мне? Что мне делать? Она ведь многое знает! Всегда была курицей, но своей, безопасной. Вот и доверял. Оформлял! Да чтоб вас…

Трувор покосился на Киллиана, который снова опустился на корточки и занимался тем, что выковыривал из каменной поверхности моста кусочки. При этом вид маг имел до крайности сосредоточенный, пусть и слегка придурковатый. С другой стороны, придурковатость придурковатостью, но проклятье же работало. И к вечеру о случившемся вся крепость узнает. Вон, вихрастая мальчишечья голова держалась чуть в стороне. А значит, расскажет, разнесёт и приукрасит. А где надо, додумает.

Точнее, сперва додумает, потом разнесёт и приукрасит.

— Заявила, что если я не прибью эту треклятую лошадь, она донесёт короне! Письмо напишет! С признанием! Идиотка! Кому от этого признания станет легче? То-то и оно, что никому! Дрянь! Я всю жизнь её на своей шее тянул! Помогал! А вместо этого! — градоправитель перевёл дыхание и дрожащей рукой смахнул пот со лба. Потом пощупал грудь и с удивлением произнёс. — Надо же, отпустило. Раньше кололо так, беспокоило, а теперь вот…

— Это потому что правду говорить легко и приятно, — отозвался маг, не отвлекаясь, впрочем, от странного своего занятия. Узор из камушков выкладывался интересный.

— Ну да, ну да, — спорить градоправитель не посмел, но вытащил из рукава платочек, отёр испарину с благородного лба и совсем иным тоном предложил: — Может, договоримся? Я по контрактам поставку сделаю в лучшем виде. И сверх того. Скажем так, частным образом? А вы это всё отмените, а? Проклятье?

Прозвучало крайне заискивающе.

— Боюсь, не получится, — ответил Киллиан дэр Каэр, пальцами вминая камушки в мост. Причём каждый раз полотно того вздрагивало. Снизу раздавались шелест и всплески, а под ногами что-то нет-нет да похрустывало, навевая мысли о том, что ничто не вечно. Даже камень. Особенно камень. Трувор лишь надеялся, что его «не вечно» продлится ещё некоторое время. — Я не умею отзывать проклятья. Если уже накатило, то накатило.