Ртуть - Калли Харт Страница 132

— Это не имеет отношения к делу! – с ненавистью отрезала я.

— Мне не интересно, что и как у тебя позаимствовала Сейрис, – вмешался Рэнфис. – Ты позаимствовал у Беликона алхимика. И не только. Еще и меч его прихватил.

Кингфишер так крепко сжал пальцы на пивной кружке, что побелели костяшки:

— В последний раз, когда в руке Беликона был такой же значимый меч, он убил законного короля и вырезал весь род Даянтусов на хрен. Если бы Рурик Даянтус…

— Как ты уже заметил, Рурик Даянтус убит. Нет смысла играть в «если бы да кабы». Сейчас наш король – Беликон. И нравится тебе это или нет, он имеет полное право владеть тем, чем ему заблагорассудится. Все боги мечей давно спят мертвым сном, и толку от них теперь не больше, чем от пресс-папье. Таким мечом Беликон натворит не больше вреда, чем самым обычным, на коленке деланым. Почему ты просто не оставил меч ему для коллекции? Пусть бы любовался им. Какая в том беда?

— Беда? – прорычал Кингфишер. – Ты что, шутишь? Беда! Ха! – Он тряхнул головой. – Этот меч сам по себе – священная реликвия, Рэнфис. Мерзавец Беликон не достоин даже любоваться им, не то что владеть. Да я лучше сдохну, чем позволю ему носить Утешителя в ножнах на поясе. И между прочим, ты ошибаешься. Не все боги мечей спят. Нимерель…

— Стало быть, ты забрал Утешителя вовсе не потому, что он принадлежал твоему отцу, этот факт здесь совершенно ни при чем, да? – перебил генерал, кипя от ярости. – Хотя нет, можешь не отвечать, и так все ясно. А что касается твоего Нимереля, он тоже мертв уже много веков.

Кингфишер шарахнул ладонями по столу, капюшон слетел у него с головы.

— Нимерель – единственное, что стоит между Ивелией и вечной тьмой последние четыреста гребаных лет! – Он уже не мог сдерживаться от злости и говорил слишком громко. Ярость пробила себе путь наружу, и за соседними столиками сделалось поразительно тихо. Разговоры смолкли, бокалы вернулись на столешницы, и десятки пар глаз обратились к нам.

Кингфишера била крупная дрожь, он буравил Рэна взглядом, не замечая, как вокруг набирает силу многоголосый шепот, распространяясь по всему залу: «Рэнфис Орифианский… Рэнфис Кровный Зарок… Рэнфис с Серебряного озера…» Не заметил он поначалу и того, как внимание переключилось на него. А когда все-таки заметил, было поздно.

— Кингфишер!

— Нет, быть того не может…

— Это правда!

— Он вернулся!

— Он здесь!

— Кингфишер!

— Кингфишер!

— Кингфишер!

Гнев воина тотчас рассеялся как дым. Он повесил голову, и лицо его сделалось пепельно-серым, несмотря на жар, исходивший от потрескивавшего в камине огня. Ругательство, которое он произнес, можно было разобрать только по тому, как шевельнулись его губы – вслух не прозвучало ни звука.

— Уходим! – прорычал Рэнфис.

— Что? Почему? В чем проблема? – Я огляделась, пытаясь распознать эмоции на окружавших нас лицах, но замечала на всех только оторопь. За время, проведенное в таверне, пока мы ждали Рэна, Кингфишер соизволил рассказать мне вкратце о разных видах причудливых существ в зале и о том, откуда они пришла. Теперь я видела, что и высшие фейри, и крошечные крылатые феи, зависшие в воздухе, и сатиры у барной стойки, и гоблины, и селки[10], и все-все-все… лишились дара речи. Повсюду, куда бы я ни бросила взгляд, были округлившиеся глаза и разинутые рты. Даже бармен, который лишь хмуро покосился на нас, когда мы заказывали напитки, сейчас оцепенел, занеся тряпку над бокалом из толстого стекла, который он протирал…