Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 132

Незнакомец тут же припустил вперед, за волками, с огромной скоростью. Мне не оставалось ничего другого, кроме как пойти по его следам. Я бежала так быстро, как только могла; в голове постоянно мелькали картинки, которые я увидела через волков. Я осматривала теневые лунки у гниющих деревьев и спутанные кусты.

Груди неудобно прыгали. Ноги кололо острыми ветками и дебрями – я привыкла ходить по речным камням и травяному морю.

Но останавливаться я не собиралась.

Я бежала за волками – те вели нас все ближе к той убийственной поляне. Сердце сжалось – мне захотелось развернуться. К счастью, звери свернули, оббежали окровавленную землю по кругу и привели нас к поляне, которую я и увидела в их головах.

Я остановилась. Незнакомец замедлился. Он провел рукой по спине ближайшего к себе волка. Остальные склонили головы и принялись принюхиваться к плотному ковру диких цветов.

Дыхание участилось. Я прошла мимо незнакомца, не отрывая взгляда от крошечного, свернувшегося в клубок и дрожащего в траве существа.

Сердце разрывалось на части от того, каким хрупким, каким одиноким он казался.

Выглядела ли я так же, когда бродила по свету одна? Казалась ли такой же хрупкой и крошечной?

Хотелось бы, чтобы в моих силах было вернуть ему мать. Стереть эту жуткую печаль, которая исходила от него волнами.

Но мать его не вернуть, в этом незнакомец был прав. И теперь олененок стал моей ответственностью.

Потому что я не смогу оставить его здесь на смерть. Я должна была подарить ему жизнь, потому что его мать отдала свою ради стаи.

Я осторожно провела пальцами по бокам волков и опустилась на колени. Хищники внимательно за мной наблюдали. Спину закололо, и по щеке скатилась следа. Я протянула руку и провела пальцами по бархатистой шкурке малыша.

Неважно, что волки пошли против собственных инстинктов и послушали незнакомца. Я не стала лишний раз думать о том, что хищники защитили добычу.

Об этом я задумаюсь потом… когда пойму, как спросить их напрямую.

Олененок вздрогнул, сжался в тугой комок и спрятал голову, прижав ее к животу. Он часто дышал: красно-коричневая шерсть с белыми пятнышками поднималась и опадала. Огромные уши прижались к голове от страха.

— Все в порядке, – пробормотала я, снова его погладив. – Ты в безопасности.

Олененок не посмотрел на меня. Он сжался еще сильнее. В воздухе разливалась его дикая паника.

Моя рука замерла на его дрожащей спине. Как я смогла это почувствовать? Его страх.

Как смогла увидеть то, что видели волки?

Дары мои продолжали меня удивлять, но я их не понимала. Если честно, я боялась того, с какой скоростью и силой они проявлялись. С тех пор как я встретила незнакомца, то еле заметное присутствие жизненной силы, которое я впервые почувствовала, когда взяла в рот мясо, теперь становилось моим шестым чувством.

— Он дышит? – незнакомец приблизился.

Руки он скрестил на груди, нависнув надо мной. Он не пытался погладить олененка – просто с нежностью смотрел на меня. С нежностью, которой становилось тем больше, чем больше времени мы проводили вместе.

— Он боится, потому что ничего не понимает, – пробормотал незнакомец.

Я смахнула слезы.

— Ты тоже чувствуешь его страх?

Он пожал плечами.

— Думаю, все звери способны это чувствовать, – он расцепил руки и провел пальцами по меху ближайшего волка. – Нам остается только прислушиваться… и тогда могут возникнуть проблемы. Я общаюсь так со своей стаей – ощущаю, что они чувствуют. Волки не говорят так, как смертные, но они все же говорят. Очень даже громко… если выучить их язык.