Белая королева - Евгения Сафонова Страница 132

Я с поклоном протянул их королю, устремившему холодные глаза на знакомые инициалы, на знакомую вышивку по тонкой ткани.

— Она знает меня с тех времён, когда была просто дочерью мельника, – молвил я, подтверждая то, что он мог понять без слов. – И куда лучше, чем говорит.

— Я могла обронить её, – незамедлительно возразила королева. – Чародей мог взять её где угодно.

— Ты вручила мне её собственными руками.

— Он лжёт. Я не знаю, что этот чародей возомнил, но…

— Хватит звать меня чародеем. – Я посмотрел на неё, глаза в глаза. Если мой взгляд отражал хоть толику того, что я желал в него вложить, он был холоднее, чем у её супруга, холоднее осенней ночи снаружи; холодным, как сердце белой госпожи Холмов, без которой нас всех сейчас бы не было здесь. – Назови моё имя, королева. Тебе оно хорошо известно. Так же, как мне известно, каким путём ты взошла на этот трон и как на нём осталась.

Я сказал ровно то, что сказал.

Она была в должной мере умна, чтобы услышать больше.

Назови моё имя, иначе твой король будет знать всё. О том, как ты выстанывала это имя, пока он спал в соседней башне. О твоём обнажённом теле в моих руках. О золоте, сплетённом моими руками. Обо всём, что поможет твоей голове полететь с плеч, как твой король обещал тебе прежде, чем ты стала той, кем стала.

Она говорила, мне слишком дорога эта голова. Но в тот миг ей она точно была дороже.

— Назови. Моё. Имя, – повторил я.

И она назвала моё имя, утверждая нашу сделку, утверждая моё право на то, что я собирался забрать у неё – теперь, когда у неё было что забирать. А я объявил о том, что мне желанно.

Я поведал полуправду, словами, что можно было трактовать двояко, как любые слова, которыми пользуются в должной мере искусно. Я позволил королю думать, что подаренные мною знания помогли прекрасной королеве прясть золото из соломы.

Я не собирался обрекать её на казнь.

Я просто хотел получить дочь, которую они считали своей.

Король с королевой ответили мне мертвенным молчанием, словно надеялись им заглушить гул, отзвуками грозы прокатившийся по тронному залу. Возможно, гости гудели и раньше; возможно, мой бывший владыка даже окликал меня по имени. Я не слышал и не видел никого, кроме тех, кто был передо мной, – женщины, мужчины и девочки в колыбели.

Я сам не ведал, зачем мне это. Акт ли это мщения или желание вернуть моё по праву. Она была должна мне, моя лисья королева, – за лесные уроки, за комнаты, полные золота, за драгоценный венец на её челе, за ложь, за все бессонные ночи, что я проводил с ней, из-за неё, ради неё.

— Она не может отдать тебе то, что ей не принадлежит, – вымолвил наконец король с холодными глазами. – Это мой ребёнок.

Он искал лазейки. Это было естественно; я сам бы на его месте так поступил.

Я не стал возражать.

— Чары, которыми скреплена сделка, рассудят нас. Таков ваш ответ?

Он сказал «да», и я ушёл, провожаемый в спину безмолвием лисьей королевы.

Как ни хотелось королю покарать меня за дерзость, сделка была честна. Сделки с чародеями следовало блюсти, враждовать с чародеями не стоило – особенно с теми, на чьём нестареющем челе лежит печать Волшебной Страны. Он знал это, как знали все. Хватало и того, что он нарушил одно правило из двух.

И на этом история о золоте, сплетённом из соломы, закончилась, чтобы заглотить змеиный хвост другой.