Игла из серебра - Яна Лехчина Страница 132

— …Но попрошу всех дождаться утра в моём тереме. – Кажимера задумчиво сплела пальцы. – Вопросы?

— Нет. – У Бойи тоже словно гора с плеч свалилась. – Спасибо.

— Пока не за что, – возразила Кажимера. – Мы продолжим завтра. А теперь, Ляйда, будь добра, позаботься о гостях.

Сделала жест Уршуле. Кивком указала на Юргена: а ты займись им, мол.

Юрген посмотрел снизу вверх.

— Хранко… – позвал он жалобно.

Ему хотелось извиниться и всё объяснить, но Хранко стиснул зубы и полоснул по нему свирепым взглядом. А потом, не сказав ни слова, пересёк комнату и вышел вслед за Ляйдой.

* * *

Уршула накрепко закрыла окно в сад. Запечатала чарами – на случай, если кому-то придёт в голову сюда забраться.

Мало ли.

Колдовские огни она потушила, оставив один-единственный пламенеющий шарик, – и то потому, что потакала своей слабости: хотела ещё немного полюбоваться Юргеном. Он лежал на том же месте, уже сморённый сонным питьём, и слегка постанывал – боролся с подступающим забытьем.

— Я не хочу больше спать, – сказал он, когда Уршула подошла ближе.

Это прозвучало как жалоба болеющего ребёнка.

— Я понимаю. – Уршула села рядом, погладила его руку. – Наутро тебе станет легче.

Глаза у Юргена были осоловелые.

— Я сделал что-то непоправимое, да?

— Нет, что ты. – Уршула наклонилась к нему. – Ты просто был заколдован. Ты ни в чём не виноват.

Юрген постарался сказать что-то ещё, но слово превратилось в зевок.

— Спи. – Уршула поплотнее укрыла его одеялом, поцеловала в уголок губ. Нежно погладила лоб и вихрастые волосы над ним. – Тебе правда станет легче, обещаю.

В горле запершило. Боги, не хватало ещё разрыдаться от переизбытка чувств! Её поведение явно выйдет боком: Ляйда не преминет рассказать госпоже, какой потерянной была Уршула, когда Юргена достали из дерева. Точно не чародейка Звенящего двора, а простая девка, по уши втрескавшаяся в случайного любовника. Хотя Уршула ведь и не была настолько в него влюблена, просто… Просто встретила колдуна, который исполнял для двора такую же работу цепного пса, как она сама, и оценила, что он красив и ласков, как герой песен, – однако она совсем не была готова увидеть Юргена мёртвым.

Уршуле захотелось ещё его поцеловать. Но Юрген уже уснул и теперь лежал, чуть приоткрыв рот и чуть морщась, как если бы ему снился дурной сон.

Возьми себя в руки, велела Уршула мысленно и поднялась. Он жив, ему больше ничего не грозит. Нечего шмыгать носом и пускать на него слюни – цел, и славно. А что до остального… Это уже не беда Юргена.

И не его ума дело.

Уршула сжала ладонь, и шарик колдовского огня потух.

Когда она вышла, то и дверь запечатала чарами. Оглядевшись, бесшумно выскользнула во внутренний сад – пересекла его чуть ли не бегом и, попав на другую сторону Птичьего терема, направилась к личным покоям госпожи. «Ты и так сейчас на дурном счету, – говорила себе Уршула. – Не стоит усугублять».

Может, следовало отказаться от ночной беседы и отправиться спать… Но когда Уршула подошла к покоям, то поняла: госпожа её ждала. Она хорошо её знала, и, наверное, у Уршулы бы и не получилось поступить по-другому.

Из-за двери донеслось:

— Входи, Урыся. Не тяни.

А ведь она даже не постучала.

Уршула толкнула дверь и мягко закрыла её за собой.

В первой из личных комнат госпожи полыхал очаг. Чародейское пламя горело бесшумно и ровно, и от него веяло едва ощутимым теплом. Госпожа сидела в кресле, по-прежнему обманчиво-домашняя, и задумчиво перебирала кисточки узорной савайярской шали.