Увидимся в другой жизни - Катриона Силви Страница 136

— Я передам, – кивает Санти.

Он закрывает глаза, пытается взять себя в руки. Она смотрит на него – на его длинные ресницы, выдающийся нос, губы, подрагивающие оттого, что он пытается не заплакать. Так случается с домом детства: пока ты там, даже не задумываешься о его внешнем виде, а стоит уехать, тоскуешь по каждой детали. Тора не успевает отвести взгляд, как Санти открывает глаза.

— Ты все еще можешь передумать, – говорит он почти умоляюще.

— А ты бы передумал? – улыбается она.

Он качает головой.

— Ну что ж…

Облако попугаев вспархивает с фонтана. Тора смотрит, как они летят над рекой на край города, надеясь поймать момент, когда они исчезнут. Она помнит, как стояла на вершине этой башни много жизней назад, как вспыхнул в ее руках огонек зажигалки. «Никогда не знаешь, когда понадобится что-нибудь поджечь».

— Я готова.

Санти поворачивается к Перегрину и что-то шепчет ему, а потом обнимает Тору.

Сначала она чувствует, как по продрогшим конечностям растекается тепло. Потом боковым зрением замечает яркие, незримые в симуляции огни – единственный источник света здесь, помимо звезд. Ее дыхание становится прерывистым. Тора крепче хватается за Санти, нет, она не хочет умирать. «Нет, – думает она в отчаянии, – нет, я не могу, я хочу жить». Но если она взмолится вслух, Санти ее спасет. Тора отметает эту мысль и представляет, как настоящий он проснется и их общая мечта станет для него реальностью. Она расслабляет пальцы и радостно отпускает его.

Тора слышит звуки сигнализации, все резче по мере скопления дыма. У нее начинаются галлюцинации – попугаи пролетают сквозь стены космического корабля; перед глазами проплывают их с Санти имена, начертанные на звездах; мосты осыпаются под весом символов человеческой любви. Торе открывается площадь, раскинувшаяся внизу в невероятном солнечном свете. Она щурится и, кажется, видит его за столиком на террасе «Кентавра» – того самого, привычного Санти: склонив голову набок, он делает наброски в блокноте воспоминаний.

Из ее истерзанного тела вместе с остатками воздуха вырывается смех. Может, ее загробная жизнь так и пройдет в бесконечных спорах с Сантьяго Лопесом Ромеро. В эту секунду Тора думает, что есть и хуже варианты провести вечность.

Видения меркнут, сожженные белым светом, который с гулом разливается вокруг. Тора пытается вдохнуть последний раз, но она ничто и нигде, тонет в сиянии. «Яркий свет, – проносится в голове перед тем, как она растворяется в нем. – Как оригинально!»

* * *

От света у Торы болят глаза.

Какофония звуков преобразуется в бесконечный сигнал тревоги и замедленный гул экстракторов Перегрина. Тора срывает с себя капельницы, электрические грелки. Она ужасно неуклюжая, как будто в ней открылось еще одно измерение. Но она здесь, она жива. Тяжело дыша, Тора нащупывает кнопку, которая открывает ее отсек. Она бредет как во сне – тело движется рефлекторно, мыслями Тора в симуляции. Она сейчас там, на верхушке башни с часами, крепко держится за Санти. Цепляясь за обгоревшую стенку, Тора продвигается к его отсеку. Впервые в жизни она поверила в чудо. «Мы оба. Нам обоим удалось».

И тут сквозь стекло она видит Санти.

Дыхание перехватывает. Она жива, у нее получилось, но сейчас воздух выбивает из легких. Широко раскрытыми глазами она смотрит, как внутри отсека парит оцепеневшее тело. Почему?..