Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... - Анна Кривенко Страница 136

Я встала со стула и поправила одеяло на его плечах.

— Поспи. Пару дней стоит поваляться в кровати, а потом уже будешь спасать положение.

Развернулась и направилась к выходу.

— Спасибо… — донеслось в спину.

Голос был тихим, но отчётливым.

Я замерла на мгновение.

— Спасибо, Варя…

Вздрогнула.

Он впервые назвал меня так.

Сердце не дрогнуло — на нём уже давно была броня.

— Пожалуйста, — ответила спокойно и вышла из комнаты.

Доверяю ли я этим благодарностям?

Они пахнут извинениями.

Не знаю…

Александр — переменчивый и весьма неоднозначный человек.

Для меня он просто несчастный пациент.

* * *

Я ухаживала за Александром в течение нескольких дней. Подавала ему еду, контролировала, чтобы пил отвары, помогала сменить бельё, когда ему не хватало сил. Он выглядел лучше, но был молчаливым и задумчивым.

Елизавета же вела себя так, словно ничего не произошло. Я не видела, чтобы она заходила к брату. Возможно, делала это, когда я уходила, но скорее всего — нет. Она спокойно кушала у себя в комнате, иногда прогуливалась по саду, читала романы, шутила со служанкой.

На первый взгляд — обычная жизнь молодой аристократки. Но что-то меня настораживало. Её равнодушие было… неестественным.

Я ненавидела её, но постепенно в моей голове рождалось иное чувство — брезгливая жалость.

А что, если у неё действительно проблемы с психикой?

Как ещё объяснить её странности?

Я не собиралась спрашивать об этом у Александра. Для него это слишком больная тема. Да и к чему расстраивать человека, который только начал приходить в себя?

Но узнать правду я хотела.

Раз уж я теперь признанный обществом лекарь, почему бы не обратиться за советом к тому, кто знает всё о болезнях разума?

* * *

Лавринов рекомендовал мне Игнатия Семёновича Бойко — известного профессора, специалиста по душевным болезням. Он даже входил в состав комиссии, принимавшей меня на испытаниях. Конечно, близкого знакомства у нас не было, но, по словам Лавринова, профессор любил поговорить с приятными собеседниками.

Я отправилась к нему.

Дом Бойко был солидным, но без излишней роскоши. Меня встретила пожилая экономка, проводив в кабинет хозяина.

Профессор выглядел весьма колоритно: сухощавый, с густыми седыми бровями и живыми, цепкими глазами. Несмотря на возраст, он был бодр и энергичен.

— Ах, Варвара Васильевна, рад вас видеть! — улыбнулся он, пожимая мне руку.

— И я вас, Игнатий Семёнович. Благодарю, что нашли для меня время.

— Ну что вы! В наши дни так редко встречаются молодые люди с пытливым умом. Я только рад поболтать, иначе мои мысли останутся неуслышанными, а это ужасно.

Я улыбнулась. Он был забавен.

Профессор пригласил меня присесть, и мы разговорились. Как и предупреждал Лавринов, он с увлечением рассказывал о своих исследованиях.

— Знаете, Варвара Васильевна, а ведь нервозность и душевные болезни идут рука об руку. Порой человек кажется совершенно здоровым, но стоит копнуть глубже — и перед вами бездна…

Он говорил и говорил, а я слушала, умело поддакивая и время от времени вставляя вопросы. Но главное — мне нужно было перевести разговор в нужное русло.

— Игнатий Семёнович, раз уж мы заговорили о нервозности… Хотела бы уточнить: кому положено принимать сбор с лавандой, зверобоем, валерианой и…

Я перечислила состав.