Танго с демоном: Танго нуэво. Танго верано. Танго эсценарида - Галина Гончарова Страница 137

— Там правда такой ужас? – уточнил Амадо. – Вы его уже похоронили?

— Да. Вы будете вскрывать могилу?

— Нет, не буду, – отмахнулся Амадо. – Ни к чему.

— Там не просто ужас. Мне самой жутко стало. Это перекошенное лицо, этот раскрытый в крике рот…

— Его не могли загримировать?

— Могли, наверное. Но вдова торопилась увезти мужа из столицы… уехать сама?

Амадо привычно побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. Торопилась. А почему? А зачем? А что ей мешало в столице?

Или – она знает, кто и что заказал ее супругу? Он это скоро прояснит.

— А что еще вас насторожило, сестра? Раз уж вы сказали: во-первых?

— Страх на его лице. Страх у нее. Она явно что-то знает. И… само тело, что ли?

— Тело? – насторожился снова Амадо. – Чем оно вам не понравилось?

— Мы покойного не обмывали, конечно, все уже было сделано. Но… я видела мертвецов.

— И? – подбодрил Амадо.

— Мне кажется, что на третий день после смерти, даже на четвертый, они выглядят похуже. Особенно если их не бальзамировать.

Амадо забарабанил сильнее.

— Сестра, мне очень надо поговорить с сеньорой Энкарнасьон Марией Гомес.

— Она не спит, – сухо сказала мать-настоятельница. – Я могу предоставить в ваше распоряжение свой кабинет.

Амадо прищурился. Вот дураком он точно не был.

— Сестра, а вы так уверены, что оно вам надо?

— Простите? – «не поняла» мать-настоятельница.

— Это – дело государственной важности, – отбросил огрызки вежливости Амадо. – И я не могу вам гарантировать не то что спокойную, а просто – жизнь, если вы попробуете в нее влезть.

— Вы мне угрожаете?

— Я? Нет, сестра. Я останусь в вашем кабинете, мне несложно. И сделаю вид, что не замечаю слуховых отверстий в стенах. А вот как с этим будете жить вы? Ради этой тайны расстались с жизнью уже минимум три человека, причем одна совершила самоубийство.

Настоятельница поспешно перекрестилась.

— Господи, прости эту грешную душу.

— Вы можете даже присутствовать при нашем разговоре в открытую, что ж вам пылью-то дышать, – добил Риалон. – Но я снимаю с себя всякую ответственность.

Это оказалось последней каплей.

— Поговорите на террасе, – предложила мать-настоятельница.

Амадо склонил голову. И понимая, что сказать что-то стоит, вот просто из благодарности, вульгарно поманил мать-настоятельницу пальцем поближе. И сам перегнулся через стол.

— Сестра, речь идет о перевороте. И незаконной королевской крови. Краже крови…

— Ох!

За такое действительно могли прикончить. Настоятельница оценила. И то, что ей сказали хотя бы в осях, и как сказали – даже если кто-то решит подслушать, тут в двух шагах ничего не разберешь…

— А сеньор Гомес…

— Он кое-что изготовил. И этим воспользовались, чтобы отравить хорошего человека.

— Кошмар! – искренне сказала женщина.

Амадо развел руками.

Да, кошмар, да, ужас… а что вы хотели? Не мы такие, жизнь такая. Где там ваша терраса?

Сеньора Энкарнасьон Мария Гомес была очень, очень усталой. А еще – седой. Хотя по прикидкам Амадо, ей было лет пятьдесят, может, и поменьше. Но – стояла перед ним старуха, разве что на палку не опиралась, а вот горбилась точно так же.

И боялась.

Чего-то она очень боялась, но чего именно?

— Добрый вечер, сеньора, – решительно начал Амадо. – Побеседуем?

— Я вас слушаю, – вздохнула женщина. – Что вам угодно? Мой супруг мертв.