Тень ворона - Анастасия Дёмина Страница 137

За обсуждениями, спорами и обращениями Ивана, удачными и не очень, день незаметно пролетел. На закате они развели костер и поужинали.

Аксинья смотрела на сидящего напротив Ивана, оживленно разговаривающего о чем-то с Колей. За треском огня она улавливала лишь отдельные слова, но это было и не важно, потому что темнота принесла с собой не менее темные думы, и они, воспользовавшись тем, что она наконец могла спокойно посидеть, никуда не скача, ни за кого не переживая и не разрабатывая сложнейшие планы, заполонили ее голову.

Должно быть, они отразились на ее лице, потому что сидящий рядом Колояр тихонько коснулся ее локтя и кивнул на реку.

— Пойдем-ка прогуляемся недолго, – сказал он, бесшумно поднимаясь.

Аксинья после недолгого колебания тоже встала и, улыбнувшись на вопросительный взгляд Ивана, нагнала Старейшину.

Молча они дошли до самого конца отмели, и Колояр предложил Аксинье присесть на камнях.

Повернувшись лицом к огоньку костра, он без обиняков сказал:

— Не смотри на него так.

Аксинья, вздрогнув, глянула на его суровый профиль. В темноте черная полоса вдоль его глаз казалась бездонной расселиной.

— Как… так? – осторожно спросила она.

— Будто ты высматриваешь в нем отпечаток смерти, – ответил Колояр. В его голосе не было осуждения, только понимание и сочувствие. – Будто не понимаешь, как он может вести себя как обычно, когда он совсем недавно умер. И будто поэтому – потому что он ведет себя как обычно – ты начинаешь сомневаться, правда это он или под его личиной скрывается какое чудище.

Аксинью будто окатили ушатом ледяной воды. Она потрясенно молчала, не зная, что ответить, потому что Колояр в точности описал мысли, засевшие ядовитыми занозами в ее голове.

Старейшина наконец повернулся к ней и сказал очень серьезно:

— Ты первая, кто не должен так думать. Кто ни в коем случае не должен так на него смотреть.

— Я?.. – прохрипела Аксинья. – Почему я?..

Губы Колояра тронула улыбка.

— Потому что именно тебе предстоит служить заслоном от его собственных подобных мыслей. – Он снова отвернулся к костру. – Это сейчас ему некогда копаться в себе, но когда все успокоится, когда долг и обязанности перестанут тянуть его во все стороны, он тоже… начнет задумываться. Начнет выискивать в памяти воспоминания о смерти, а живым не следует погружаться в эти дебри, добром это не закончится.

— Но… Иван сказал, что ничего не помнит… – возразила Аксинья.

Колояр кивнул.

— Скорее всего, это так. Его голова не помнит. – Он со значением глянул на нее. – Но неужели ты думаешь, что душа его не заметила, как ее сжали, а затем вырвали из объятий смерти?

Аксинья невольно сглотнула.

— Поэтому я говорю тебе сейчас: избавься от этих мыслей раз и навсегда, – продолжил Колояр. – Любой другой пусть думает и говорит что угодно, но ты, ты должна стать его зеркалом, смотрясь в которое он даже в самые тяжелые времена, когда эти мысли начнут его одолевать, будет видеть себя таким, каким видишь его ты – не вернувшимся с того света непонятно кем, а живым Иваном. Понимаешь меня?

Аксинья опешила. Она должна стать Ивану… зеркалом? Единственным человеком, который будет ограждать его от запретных мыслей?

— Почему я? – вырвалось у нее.

Колояр снова повернулся к ней, и разыгравшаяся внутри нее буря слегка присмирела под его теплым взглядом.