Полуночный охотник - Мария Семенова,Анна Евгеньевна Гурова Страница 137

Кайя все чаще поднимала глаза и вглядывалась в розовеющее над туманными лесами небо. Когда же вдалеке замелькают чёрные крылья?

«Почему он так долго? Надеюсь, с ним ничего не случилось? – Кайя мотнула головой. – Конечно нет! Что может случиться с туном?»

В голову тут же полезли воспоминания о колдовской сетке…

«Наверно, он просто встретил на озере сородичей!»

Кайя знала, что на том же озере, где охотился Анка, камнем падая на рыбу с высоты, часто бывали и другие туны. Наверно, он скучает по сородичам… Ведь ему с Кайей приходится жить отдельно. А почему – Анка так и не сказал.

«Помню, как мы прилетели сюда, и Анка сказал, что совьет нам гнездо на этой горе… А над скалами рода Кивутар с криками клубилась стая…»

Что все знают такого, о чем не знает она?

Почему род мужа не принял ее? Потому что она не тунья?

— Мне все равно, – прошептала Кайя. – Главное, что мы с Анкой вместе.

Она вызвала в памяти образ мужа, который подлетает к гнезду, распахнув крылья, неся в когтях свежую добычу. Она уже безошибочно узнавала Анку среди прочих крылатых обитателей Похъелы, даже издалека.

— Как так устроили боги? – прошептала она. – Красивый, грозный… Из рода чародеев-полубогов – и отдан, подарен мне! Почему он полюбил меня?

Она с благодарностью поглядела в небеса, соединившие их с Анкой судьбы.

Несмотря на уединенное житье и часто одолевавшую ее тревогу, Кайя чувствовала себя счастливой.

«Вот так судьба у меня! – думала она частенько. – Такая не во всякой сказке бывает! Может, заплечный кузовок для дитяти сплести?»

Оторвав взгляд от брусники, юная жена взглянула в небо и радостно встрепенулась.

А вот и он!

* * *

— Вот, подлетыш, – произнес чернокрылый тун, протягивая Кайе туго набитый сверток. – Это тебе подарки от рода Куммы. Прости, что так задержался. Я проведал твоего деда, и его жена никак не хотела отпускать меня просто так. Здесь лакомства, одежда, новые обереги для тебя и ребенка…

— Ты поблагодарил от меня Ютси?

— Конечно. – Анка опустился рядом с женой и обнял ее крыльями, как ей особенно нравилось.

Кайя даже зажмурилась от удовольствия. Гнездо тоже было устелено теплыми, мягкими перьями – но у Анки они были живыми…

— Твои родичи спрашивают, не хочешь ли ты на время перебраться к ним, – продолжал Анка. – Близится осень; здесь, на скалах, становится холодно и неуютно. Кроме того, наш ребенок уже начал играть в твоем чреве… Хорошо, если рядом с тобой всегда будут опытные женщины вашего племени… Они проследят, все ли идет хорошо. Мало ли…

— Нет, нет! – заспорила Кайя. – Мне нравится здесь! И ты сам сказал мне, любимый, что по вашим обычаям с туньей при родах находится лишь ее муж… А я теперь в твоей семье – значит, должна соблюдать ваши обычаи и вести себя как тунья!

— Я давно пожалел, что рассказал тебе об этом, – проворчал Анка. – Неужели ты не боишься, Чайка?

— С тобой мне ничего не страшно, – сказала Кайя, крепко обнимая мужа, наслаждаясь звуками его голоса.

— Зато теперь страшно мне. Я ведь никогда не принимал родов… Прошу, дозволь мне позвать…

Анка вдруг резко оборвал себя и неловко закончил:

— …Тиниль? Мне кажется, она не откажет?

Кайя помрачнела.

Анка невольно коснулся того, что оба давно обходили, щадя друг друга.

Однако в последние дни Кайя стала что-то уж слишком чувствительной. Всякая мелочь то обижала ее, то доводила до слез. Кайя замечала это и старалась унимать себя, но не всегда получалось.