Увидимся в другой жизни - Катриона Силви Страница 138

Надо успокоиться. Она задерживает дыхание, чтобы перестать всхлипывать.

— Соберись! – говорит она громко.

Она загоняет горе глубоко внутрь, будто запечатывает в коробку всю вселенную. Но ей необходимо завершить миссию. Завершить в одиночку.

Тора выставляет очередность посадки. Она старается не думать о Санти. Вместо этого думает о траектории полета, о тысяче переменных, которые могут встать между ней и выживанием в новом мире. Но все равно Санти проникает в мысли, просачивается в трещины – его улыбка, наклон головы, когда он сосредоточенно рисует в блокноте воспоминаний, порой такое выражение лица, словно Бог вдруг наклонился и поцеловал его. Ее любимое выражение лица. Ничего не вернуть. Ее руки заняты кнопками, а мозг – лишь тем, как сильно она его любит. И как Санти этого так и не узнал, ведь он был открытый, струящийся поток, а она, холодная, сдержанная, даже замкнутая, ни разу не сказала ему, как много он для нее значил. А теперь она больше никогда его не увидит. Тора сжимается в комок, терзаемая судорогами горя.

— Как так вышло? – хрипит она.

Тора понимает, что спрашивает Санти и будет задавать ему этот вопрос снова и снова, пока однажды не отправится вслед за ним. Но она уже знает ответ. Все случилось из-за нее, это она слишком убедительно доказала необходимость собственной аннигиляции, и теперь ничего не отменить. А хуже всего, что, даже если бы отменить можно было, она не представляет, какая бы ее версия поступила иначе.

«Нет неправильного выбора, – говорит Санти. – Случается то, что случается».

Она выпрямляется, тяжело дыша. Тора вспоминает Санти как дар и проклятие, через нее течет поток образов: он смеется в парке с ней и Лили, бросая крошки попугаям; играет в настольный теннис с Джустом, инженером, который подарил Перегрину свою внешность; рисует мурал на стене башни с часами, сосредоточенно насупив брови; показывает ей большой палец под водой в бассейне, когда они тренируются передвигаться в открытом космосе. Его настоящая и виртуальная версии слепились во что-то меньшее, чем он подлинный, и все же большее, чем может уложиться в голове Торы. Она судорожно вдыхает и представляет одну картинку: Санти сидит за столиком на террасе «Кентавра» и поднимает за нее бокал.

«Я знаю, что значил для тебя». Тора не уверена, сказал бы он именно так или иначе. Он всегда умел ее удивить. Но она уверена в чувствах, которые бы скрывались за словами. «Теперь иди. Ты должна увидеть это за нас обоих».

— Иду, – говорит Тора и начинает обратный отсчет.