Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс Страница 138

— Дверь работает в обе стороны, Видящая, – прошептала она. – Ты видишь сквозь магию. Но когда-нибудь магия увидит сквозь тебя. И тогда они придут.

Сердце колотилось так сильно, что я слышала его в ушах.

— Кто?! Кто придёт?!

— Те, кто потерял тебя, – ответила она тихо. – Те, кто оплакивает пустую колыбель триста лет. Те, чьё сердце разбито, но всё ещё ждёт.

Мир качнулся. Земля ушла из-под ног. Стены закружились. Триста лет. Триста. Лет.

— Триста… – Я задохнулась, схватилась за стену – холодную, шершавую, единственное, что держало меня. – Мне двадцать пять! Ты не… это невозможно! Это бред!

Фейри Забытых Слов замерла – полностью, абсолютно, словно статуя.

— Сердце не лжёт, – прошептала она, и в голосе не было сочувствия, только правда – холодная, безжалостная, абсолютная. – Оно помнит то, что разум забыл. Оно знает, сколько ему лет. Сколько раз оно билось. Сколько времени прошло.

Нет. Нет-нет-нет. Это невозможно. Я родилась в больнице. В Лондоне. Летом. Мама показывала мне свидетельство о рождении – жёлтое, потрёпанное, с печатью. Мне двадцать пять. Двадцать. Пять. Лет.

Но… боже. Почему моё сердце не отрицает? Почему что-то глубоко внутри – там, где не достают слова, где живёт инстинкт, правда, страх – молчит? Словно знает. Словно всегда знало.

Ноги подкосились. Я упала на колени – резко, болезненно, камни впились в кожу сквозь джинсы, острые, жёсткие, но я не чувствовала. Не чувствовала ничего, кроме этого холода, этой песни, этих слов, разрывающих что-то внутри меня на части.

— Это безумие. – Слова вырвались хрипло, отчаянно. – Ты… ты говоришь чушь! Бред! Это невозможно!

— Я пою то, что слышу, – ответила она. – А твоё сердце поёт о потерянном времени. О прыжке, который не должен был случиться. О двух, ставших одной.

— О каких двух? – Голос сорвался. – Что ты имеешь в виду?!

— Ты не одна, дитя, – прошептала фейри. – Ты никогда не была одна. Но кто-то забыл. Кто-то потерял. Кто-то остался. И когда время замкнётся, когда дороги пересекутся – тот, кто пел эту песню до твоей матери, увидит тебя. И узнает.

Я попыталась встать – ноги не слушались, дрожали, подгибались. Схватилась за стену – холодную, мокрую от тумана, шершавую под пальцами.

— Подожди! Пожалуйста! – Отчаяние прорвалось сквозь ярость, сквозь страх, сквозь всё. – Я не понимаю! Помоги мне понять! Скажи мне, кто я!

Фейри Забытых Слов склонила голову – последний раз.

— Падающие листья помнят своих детей, – прошептала она. – Даже тех, кто забыл, что принадлежит им.

И начала петь – тихо, последний раз:

«Если назовут тебя по имени,

Шепчут сказку в тонкой паутине…

Ты не верь,

Ко мне прижмись сильней…

Сердце громче всех волшебных флейт…

Если манят в звёздный хоровод,

Я – твой щит, твой берег и оплот…

Пусть устанут крылья знатных фей,

Ты расти в сиянии земных огней…»

Голос становился тише. Её контуры начали размываться – медленно, неумолимо, растворяясь в тумане, превращаясь в дым, в тени, в ничто.

— Нет! Стой! – Я рванулась вперёд, протянула руку – пальцы прошли сквозь её фигуру, не встретив сопротивления. Холод обжёг кожу – острый, болезненный, оставляющий ощущение пустоты.

— Не уходи! Пожалуйста!

Но она уже исчезала – контуры таяли, становились прозрачными, невидимыми. Только голос всё ещё звучал – эхом, шёпотом, последним вздохом: