Тайна трех зеркал - Анна Завгородняя Страница 138

— Да, – ответил он и добавил: – Проходите. Кто вы и откуда?

Слуга огляделся, затем вошел в кабинет и, закрыв за собой дверь, приблизился к столу некроманта и положил перед Милошем белый прямоугольник с печатью.

— Я от княжны Вяземской. Письмецо вам принес, – ответил он. – А звать меня Дмитрием. Я, знаете ли, младший лакей. Один из слуг в доме князя Вяземского.

Милош взял конверт в руки. Первой мыслью было, что Лиза жива и здорова, раз написала ему письмо. Да и что с ней могло случиться? Возможно, она попросту занята в доме и дела не позволили ей явиться утром в отдел. Но отчего тогда не отпускает неясная тревога? Отчего сердце не на месте?

Спустя миг Горич осознал, что это не похоже на Лизу. Она бы предупредила заранее, а не вот так.

— Моя госпожа хотела бы получить ответ, – продолжил Дмитрий, заметив, что джарганец не торопится взламывать печать на конверте.

Услышав слова лакея, Горич кивнул и несколько секунд спустя уже читал послание, написанное рукой княжны. И чем дольше он читал, тем страшнее ему становилось. Он не желал верить тому, что было написано. «Только не Лиза!» – промелькнула мысль в голове мужчины, и он резко поднялся на ноги.

— Так будет ответ для моей госпожи? – снова смяв шапку, спросил лакей Вяземских.

— Ждите здесь, – ответил ему Милош. – Я сейчас вернусь, и мы с вами отправимся к Елизавете Павловне.

И, прежде чем слуга успел что-либо возразить, Горич спешно вышел за дверь, намереваясь отправиться к Лехно, чтобы предупредить его о том, что сегодня будет отсутствовать, и, по всей видимости, весь день. Кроме того, стоило рассказать старшему следователю о том, что случилось с Лизой, и предупредить, что, скорее всего, она может стать следующей жертвой зловещей тени.

Вот только Милош понимал, что лучше умрет, чем допустит, чтобы девушке причинили вред. И если понадобится, он будет дневать и ночевать под окнами дома Вяземской, охраняя ее покой.

* * *

Отец меня понял. Наверное, понял по-своему, но главное, что он согласился отправить человека с письмом, которое я написала, находясь в постели, под пристальным вниманием Тамары, расположившейся тут же. Кошка лежала, свернувшись в клубок, но следила за тем, как перо скользит по бумаге, оставляя строки, предназначенные моему куратору.

— Вот и хорошо, – произнесла Тома, когда вызванная горничная унесла запечатанный конверт и убрала воск и печать вместе с чернильницей и пером, сказав, что почистит последнее, прежде чем вернет в кабинет князя.

— Ему надо знать, – согласилась я с высказыванием кошки.

— Еще бы, – кивнула она, сверкнув глазами. – Боги, в какую же беду ты вляпалась, Лиза! – добавила она и, поднявшись, почесала задней лапой за ухом.

При этом Тамара выглядела как самая настоящая кошка. Повадки у нее становились все более похожи на кошачьи, хотя, я это помнила более чем отчетливо, в первые дни нашего знакомства она брезговала вылизывать шерстку и мыться под хвостом. Нет, все же Тома все больше превращалась в зверя. Так что стоило переживать и за мою подругу-анимага.

— Как ты? – спросила я, удивив кошку вопросом.

Тома даже перестала чесаться.

— Я?

— Да. Я волнуюсь… Мы тебе обязательно поможем, – добавила я тихо, но уверенно.

— Мы? – Показалось или кошка усмехнулась? – «Мы» – это ты и этот усатый джарганец?