Найденные судьбы - Елена Зауэр Страница 14

— Ну, расскажи, как вы с бабушкой ставите, — попросила я, не забывая при этом подсыпать в кадку с опарой муку и перемешивать теплую пузырчатую массу. Пузырьки лопались с негромким хлюпаньем, это успокаивало мои взвинченные до предела нервы, прямо как пут-пит. У нас такую игрушку на работу одна из коллег притащила, и мы все её щёлкали после летучек у любимого начальника.

— Ты ж сказала, что у нас хлеб не вкусный получается, — прищурилась Меланья, — зачем тебе наш рецепт? Тем более, что твои хлеба куда как лучше наших выходят.

— Ну, а мой рецепт тогда расскажи, — Меланья смотрела на меня как-то странно, блин, похоже она не понимает меня, — ну способ мой! Как я опару готовлю?

Неужели сложно просто ответить на вопрос, а не издеваться над бедной девушкой. Я с тоской огляделась вокруг. Как я тут жить буду? Сегодняшний день так, всё в новинку, а потом. Надо будет делать что-то, Меланьей притворяться, а я ничего не знаю и не умею. И кому ж большое спасибо сказать за моё перемещение сюда? От накатившей злости я стала яростнее мять тесто.

— Ты это чего? Чего тесто дубасишь, словно глину замешиваешь? — одёрнула меня Меланья, — с ним так нельзя, оно ласку любит.

Она отодвинула меня в сторону и стала медленно выкладывать тесто из квашни на стол, посыпанный мукой. Ещё немного помяв его кулаками, Меланья принялась делить всю массу на ровные части. Из них мы вместе сформировали что-то типа булок.

— А твой способ я не знаю! — проговорила Меланья. — Не рассказывала ты его нам, говорила, что мать его тебе завещала.

— Да, — отозвалась из своего угла бабка, она сидела там и что-то шила, — мать-то твоя Марья знатной стряпухой была. Мамаша её — ещё та выдумщица, каких только яств не напридумывала. И дочерей всему обучила. Тётка-то твоя, подикась, тоже тебе много чего порассказала интересного?

Я оглянулась на бабулю, та ловко управлялась с иголкой, пришивая заплатку к чьим-то порткам. Перед ней лежала нехилая кучка белья, которое, по-видимому, тоже требовало починки.

— Чего молчишь? — спросила бабуля, — порассказала, да? Вот князь приедет, ты тогда и сготовишь для его гостей что-нибудь эдакое.

Вот это я попала, блин. Я, конечно, готовить умею, и даже не плохо. Но это же наши современные блюда. Здесь, наверное, и продуктов-то наших привычных нет. Что же делать? Что же делать?

Тут меня осенила одна потрясающая мысль. Тётка! Вот кто мне нужен! Она, конечно, сразу догадается, что я — не Марьяна, но помочь должна ради сохранности тельца любимой племяшки.

В том, что тётка Марьяну любила, я почему-то не сомневалась, как не сомневалась и в том, что рано или поздно смогу вернуться в своё родное тело, которое, по-видимому, заняла теперь Марьяна. То-то она удивилась, небось. Обнаружив себя взрослой беременной женщиной.

— Ну, чего ты замерла? — вытащил меня из раздумий голос бабули, — хлебы в печке. Иди руки помой, да присаживайся рядом. Дырки сами себя не зашьют.

Хорошо сказать, иди, помой руки. Только не понятно, где это сделать. Я неуверенно вышла из горницы. В сенцах стояло ведро с мутноватой водой, а на стене над ним висел кувшин с носиком, как у чайника. Я его наклонила немного, и из носика полилась вода.

— Ты воду-то зазря не лей, — прозвучал над ухом сварливый голос Меланьи, я и не услышала, как она подошла ко мне, — ополоснула руки, и отходи.