Конец Игры - Бекс Дево,Лиза Элдридж Страница 14

Она прошлась по моей челюсти и вниз по шее, ниже по ключицам и на грудь. Хотя это не было заметно, за исключением легкого блеска, я чувствовал липкие следы от ее вишневого блеска для губ, которые она оставляла на моей коже, продвигаясь всё ниже. Дразня и покусывая, никуда не торопясь.

Может быть, когда-нибудь мне стоит попросить ее накраситься более темной помадой и по-настоящему пометить меня. Оставить отпечатки помады по всему моему лицу и шее... окольцевать ей мой член, чтобы в совершенстве запечатлеть, как ее губы смыкались вокруг меня.

Я вздрогнул, когда она добралась до живота, проведя языком по татуировке змеи, тянущейся по моему бедру. Каждое ее прикосновение было подобно разряду для моего организма, вдыхающему в меня жизнь, вливающему удовольствие в каждую мою клеточку. Ее язык прошелся по рельефной «галочке» мышц, ради которой я так впахивал в спортзале, прямо до другой стороны, чтобы вонзиться зубами в кожу.

Мои бедра дернулись сами собой, но я проигнорировал непрестанную, грызущую потребность схватить ее и притянуть туда, где я желал ее больше всего. Для меня это никогда не заканчивалось хорошо. Моя хозяйка была доброй, справедливой. Но она не терпела спешки.

— Тара, пожалуйста, — взмолился я, сделав выбор в пользу мольбы. Обычно это всё равно срабатывало эффективнее.

Она хмыкнула, и мягкие, довольные нотки в этом звуке пробрали меня до костей.

— Пожалуйста, что? Я не могу согласиться что-то сделать, если не знаю, о чем ты просишь.

Ее тигриные глаза встретились с моими — вылитая хищница, ожидающая первого дерганого движения своей жертвы, пытающейся в страхе отступить. Мое лицо горело. И хотя я тащился от всего, что мы делали, необходимость проговаривать это вслух всё равно смущала меня — именно этого она и добивалась.

— Ты знаешь, — заскулил я, извиваясь.

Ее донельзя самодовольная ухмылка говорила о том, что она прекрасно знала, чего я хочу, но ее пожатие плечами предупредило: всё будет не так просто.

— Не знаю, но полагаю, я могла бы угадать... — Тара поерзала, оценивающе взглянув на меня, и подалась вперед. — Здесь? — спросила она, проведя языком по моему животу, едва не задев пупок.

Я помотал головой, сорвавшись на резкий вдох от этого движения. Хотя это было не то, чего я хотел, любое место, которого она касалась, особенно этим до порочности греховным ртом, было раем.

Она задумчиво промычала.

— Здесь? — на этот раз она прикусила мое бедро, даже близко не так высоко к внутренней стороне, как мне бы хотелось.

— Пожалуйста, — попытался я еще раз в надежде, что она проявит ко мне хоть каплю милосердия.

На это здесь можно было не рассчитывать.

— Пожалуйста, здесь? — спросила она, поцеловав ложбинку в том месте, где нога переходила в туловище, — до невозможного близко к тому, что мне было нужно, и всё же в километрах от цели.

Мое тело горело, каждая клеточка кричала от нужды, когда я застонал, вцепившись в прутья до побелевших костяшек.

— Мой член, — сказал я голосом, едва превышающим шепот.

— Я тебя не слышу, щеночек, — произнесла она, ее губы и зубы трудились в недосягаемости от того места, где она была мне нужна. — Голос, Джесси. Громче.

Я застонал, боже, унижение от того, что со мной обращаются как с собакой, было божественным. Животное, ведомое лишь первобытной потребностью служить своей хозяйке.