Убью тебя нежно - Наталья Косухина Страница 14

Не из-за поцелуев же с моей запретной страстью? В конце концов, мы все – актеры, мастера своего дела. Мы целуемся так искусно, чтобы и не поцеловаться по-настоящему, но чтобы зритель ничего не заподозрил. И все же…

Это странное, двойственное чувство – я и люблю его и ненавижу всей душой.

Утро перед съемками выдалось на удивление спокойным. Я пришла на площадку – сама невозмутимость. Сегодня у меня были сцены с Тум и Нуром. Первую мы отсняли быстро, без сучка без задоринки, а вот вторая… обещала быть трудной. И таких сцен с Нуром у нас впереди было много.

К моменту начала нашей съемки я была уже на взводе. Нервы натянуты, как струны. А виной всему – Нур и его друг, которые явились с утра пораньше и принялись кружить вокруг Тум, словно назойливые мухи, слетевшиеся на мед. Обоих этих мужчин сложно было назвать недалекими; они не могли не понимать, что своим откровенным вниманием к актрисе лишь подливают масла в огонь и привлекают к ней еще больше любопытных взглядов. Это лишь раздувало и без того неприятные слухи.

Я какое-то время молча наблюдала за этой картиной. Тум же, в свою очередь, была готова расплакаться от бессилия. Ну вот что за гады? Сложно сказать, что во мне восставало сильнее: жалость к непростому положению беременной женщины или едкая ревность, разъедавшая меня изнутри.

Когда я заняла свое место на сцене, внутри уже все кипело от злости. Я была измотана всеми этими переживаниями.

— Вот и наша первая совместная сцена, – заметил Нур, протягивая мне руку.

Его пронзительные глаза пристально и оценивающе следили за мной. В уголках чувственных губ играла легкая, почти насмешливая улыбка. Гад. Но внешне я была сама вежливость и учтивость.

— Буду рада работать с вами, – выдавила я, сладко улыбаясь.

Пожав его крупную теплую ладонь, я замерла в оцепенении, когда мужчина неожиданно поднес ее к губам и задержал на коже легкий, но обжигающий поцелуй. А потом как-то криво, многозначительно усмехнулся.

С чего это? Что он вообще себе позволяет?

— Пора. – Я резко высвободила кисть и отошла к столику, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар.

Гримеры сделали последние штрихи, режиссер скомандовала «Мотор!» – и мы погрузились в игру. Надо отдать ему должное – работать с Нуром было одним сплошным удовольствием. Он невероятно талантлив, чутко улавливает малейшие нюансы игры партнера и легко подстраивается.

Сцена близилась к кульминации и вот-вот должна была завершиться. Я плавно подошла к мужчине, на моих губах играла кривая улыбка. И затем я сделала то, чего так хотела, – плеснула ему в лицо красным вином, срываясь на презрительный шепот:

— Подонок.

В это одно короткое, емкое слово я вложила все презрение, которое испытывала к этому мужчине, всю накопившуюся злость и всю боль. Они удивительным, почти мистическим образом совпадали в этой сцене – чувства моей героини и мои собственные.

— Стоп!

Я отступила от эльфа, по лицу которого стекали рубиновые струйки, снова надев свою привычную, беспристрастную маску. Но внутри все еще трепетало.

Нур смотрел на меня, чуть прищурившись, и медленно вытирался полотенцем, которое услужливо подал помощник. Его взгляд был тяжелым и неотрывным.

— Потрясающая игра! – рассыпалась в похвалах и восторгах режиссер. – Сняли с одного дубля!