Ужжасное Поведение - Дж. М. Фейри Страница 14

Пока она стоит так близко, ее возбуждение просачивается в мой контейнер, ослепляя мои чувства. Я никогда не ощущал ничего столь сладкого и одурманивающего. Уверен, если бы я выпил ее аромат, я бы опьянел и впал в бредовое состояние.

Она отстраняется, и мой живот болезненно сжимается. Словно в ней заключен некий кислород, которого жаждут мои легкие, и ее отсутствие оставляет меня опустошенным.

Возможно, тот удар повредил какую-то часть моих антенн. Эта самка просто обязана быть моей идеальной парой. Иначе почему она оказывает на меня такое воздействие?

Не успеваю я как следует обдумать свое положение, как самка забирается на кровать. Материал проминается под весом ее тела, и я представляю, что он, должно быть, такой же мягкий, как ее кожа. О, как бы мне хотелось поваляться в этих ярких тканях, сплетясь с ее телом.

Самка ложится на спину, отбросив серую ткань, и остается лежать почти полностью обнаженной. Она лезет в шкафчик сбоку от кровати и достает красный предмет, напоминающий растение, которое я видел на этой планете — то самое, из которого пил один из представителей тех крошечных видов. Она нажимает кнопку на задней части предмета, и он оживает с вибрацией — почти так же, как вибрирую я. Она подносит вибрирующий предмет к своему центру, сдвигая в сторону тонкую ткань, прикрывающую ее.

Если раньше я думал, что ее запах возбуждает, то теперь я едва могу сдерживаться. Не успев осознать, что делаю, я беру свое жало в руку и начинаю медленно поглаживать себя. Капли моего меда срываются с кончика, и крошечная часть моего мозга проклинает меня за то, что я позволяю даже этому малому количеству пропасть впустую. Я никогда прежде не испытывал подобных ощущений. О возбуждении я только слышал на лекциях в Академии. Я знаю, что примерно так я и должен себя чувствовать перед оплодотворением самки, но я никак не ожидал, что это чувство подавит мой разум, заставив меня ощущать себя таким наполненным и таким опустошенным одновременно.

Это неправильно. Все не должно быть настолько ошеломляющим.

Должно быть, всё дело в этих самках с Голубой планеты. Они могущественнее, чем мы думали. Я не уверен, хорошо это или плохо для нашей миссии, но сейчас я не в силах об этом размышлять. Все, что я могу делать — это смотреть, как она раздвигает ноги и проводит предметом по своим блестящим складкам.

У предмета на конце есть маленький бутон, который дергается туда-сюда. Она подносит его к капюшону своего лона, и ее тело напрягается. Она выгибает спину — грудь высоко вздымается, а соски твердеют еще сильнее. С ее губ срываются стоны, и она закрывает глаза.

Мое жало твердеет больше, чем я вообще считал возможным, и я наращиваю темп движений, наблюдая за тем, как она прижимает предмет к себе, а ее стоны становятся всё громче.

Очевидно, что она доставляет себе удовольствие — совсем как самцы с Форфии, которых я видел за этим занятием. Я никогда не был свидетелем того, как это делает самка, но, наблюдая сейчас, я не могу представить себе ничего более одурманивающего. Тот факт, что этот вид умудрился построить целую цивилизацию, когда существует нечто столь прекрасное, просто поразителен. Неудивительно, что они так сильно отстают в своей эволюции.

Самки этой планеты, должно быть, обладают всей властью. Любой самец в их присутствии превратился бы в лужицу, как я чувствую себя прямо сейчас.