Наследие Оманоске - Софья Соломонова Страница 14

Над его головой вдруг раздался громкий хлопок. Подняв голову, Рю увидел, что огромный парус на главной мачте раскрылся и начал наполняться ветром. Минута –  и вот уже на обеих мачтах надулись купола парусов, и «Дорога к мечте» на удивление проворно заскользила по спокойным водам Каротской бухты к открытому морю. Вперед в неизвестное.

Рю никогда не думал, что ему будет тяжело покидать Гирин. У него почти не осталось хороших воспоминаний о доме, и он был уверен, что ничто не роднит его с этой страной. Но сейчас, глядя на стремительно удаляющийся берег, он чувствовал тоску, которую до конца не понимал. Вся его жизнь прошла на этой земле, все, что он видел, знал и помнил, было связано с этой землей, и теперь, покидая ее, Рю впервые осознал, что как бы сильно он ни ненавидел свою родину, ее глупые традиции и законы, она навсегда останется его частью.

От меланхоличных размышлений Рю отвлекла громкая ругань. Он не сразу понял, откуда доносились крики –  шум волн и скрип такелажа мешали сосредоточиться, –  но в конце концов ему удалось найти глазами Альфонсо, который стоял под одной из мачт и что-то кричал на альбийском, махая кулаком в сторону нижней реи. Вокруг него уже собралась небольшая группа любопытных матросов, явно заинтересованных странным поведением капитана.

Рю остался стоять на месте, не уверенный, будет ли вежливым с его стороны подойти и посмотреть, что же послужило причиной недовольства Альфонсо. Но неожиданно кто-то подхватил его под руку, и заговорщический голос Клода над ухом произнес:

— Пойдем скорей, посмотрим, что же так разозлило нашего дорогого капитана! Это обещает быть интересным.

Не дожидаясь ответа, ученый потянул юношу за собой в сторону капитана. Впрочем, Рю и не сопротивлялся, ему и самому было ужасно любопытно.

Когда они приблизились, выкрики Альфонсо стали более различимыми, но альбийского Рю пока хватало только на то, чтобы узнать в его речи ругательства, которых капитан никогда не жалел, когда говорил на родном языке.

— Что он говорит? –  спросил Рю у Клода как можно тише, чтобы его не услышали остальные.

— О, он пытается прогнать своими криками птицу, но, судя по всему, у него это не очень хорошо получается.

— Птицу?

— Да, видишь, вон там, на самом краю реи, сидит какая-то белая птица. Явно не чайка.

Рю пригляделся. И правда, на рее удобно устроилась снежно-белая птица. С такого расстояния было сложно сказать наверняка, но Рю был почти уверен, что это ястреб или сокол, хотя ему никогда не доводилось видеть хищных птиц такого окраса раньше. В ярком солнечном свете казалось, что птица светится изнутри.

— Но почему капитан хочет ее прогнать? –  удивился Рю, которого наличие на корабле птицы никак не беспокоило.

— О, это плохая примета –  везти с собой «сухопутную» птицу на корабле. Моряки верят, что это дурной знак, сулящий трудное плавание.

Клод сделал паузу, прислушиваясь к новой тираде капитана.

— Кроме того, если мы отойдем достаточно далеко в море, птица не сможет вернуться обратно и, скорее всего, умрет где-то по пути от изнеможения. Поэтому всем нам было бы лучше, если бы этот белый красавец скорее полетел домой. Увы, но он с этим, кажется, не согласен.

Рю обратил внимание на печальное выражение лица Клода, когда тот говорил о смерти птицы. Юноша с удивлением понял, что всегда жизнерадостный и полный жизни ученый только что в красках представил, как эта красивая гордая птица из последних сил пытается добраться до берега, но в изнеможении падает в море и тонет в темных волнах.