Павший - Анна Щучкина Страница 140

— За тех, кого море оставило с нами, – сказал я. – За тех, кого море оставило себе.

Рана под ребрами, та, что приняла стрелу от любимой, стянулась на вдохе жесткой ниткой. По этой нитке проходило чужое тепло. Драконы делят не кровь, а дыхание. Их сила входила в меня осторожно, как прилив в каменную лунку. Я держал этот прилив в руке, не давая волне стать штормом.

Связь с драконами – это не власть над ними, как думают многие. Это партнерство, основанное на взаимном доверии и понимании. Каждый дракон уникален, у каждого свой характер, свои страхи и радости. Киса вырос мудрым и терпеливым, настоящий лидер моей стаи. Он не раз спасал мне жизнь не только в бою, но и от моих собственных глупостей.

Киса подтолкнул меня теплом, как крылом: держи меру. Держу. Я научился этому за годы войны, находить баланс между магом и драконом в себе. Слишком много драконьей силы – и ты забываешь о сострадании.

— Император взял крепость, – сказал я воде. – Не море. Не нас. Не память.

Вода не спорила. Она помнит, потому что каждый год стирает свои же следы и все равно знает, где были камни. Океан – это гигантская память мира. В его глубинах покоятся останки всех цивилизаций, всех войн, всех предательств. Рыбы плавают между костей древних героев, водоросли прорастают сквозь черепа забытых королей.

С палубы к штормтрапу подали еще узлы. Один – с тонкой красной лентой под мокрой ладонью. Я знал эту ленту: один из ребят из таверны, где работала Руфина, привязал ее к сумке в тот день, когда мы ушли от берега. Мальчишка был влюблен в нее безнадежно и трогательно, как влюбляются только в шестнадцать лет. Он дарил ей цветы, сочинял неловкие стихи, краснел, когда она улыбалась ему. А она относилась к нему с нежной снисходительностью старшей сестры.

Теперь их обоих не стало. Красная лента в моих руках – все, что осталось от их истории. Я представил, как мальчишка шел к гавани с этой лентой в кармане, мечтая подарить ее Руфине на прощание. Успел ли? Сказал ли ей то, что хотел сказать? Или так и унес свою любовь в могилу?

— За тех, кого я не успел спасти, – сказал я и отпустил узел.

Он ушел медленно, будто не хотел расставаться с теплом моих пальцев.

Стая встала клином. Киса коротко вскрикнул и повел вверх, слегка, чтобы воздух поддержал каждого, кто слабее. Ведомые шли по тепловому следу ведущего. Так черные драконы учат молодых: не рвись, пока гребень держит. В полете, как и в жизни, важно знать свое место и не пытаться обогнать тех, кто мудрее и опытнее.

Море плескалось о борт корабля мерно, как сердцебиение спящего великана. Звезды отражались в воде дрожащими столбами света. Где-то в глубине играла рыба: всплеск, круги на воде, снова тишина. Жизнь продолжалась, несмотря на нашу скорбь. Это было одновременно болезненно и утешительно.

— Давайте, – прошептал я «Каракатице».

Канаты зашуршали, камни ушли в темноту.

Я повернулся лицом к двум лунам и, как учили старики, втянул воздух через зубы так, чтобы соль легла на язык. Слезы океана, выплаканные за миллионы лет. В ней растворена память обо всех, кто когда-либо любил и терял.

— Руфина. Джен. Блисс. Бернард. Костераль. Стефания.

Стая опустилась ниже, почти касаясь парусов. В этот миг мой корабль и драконы стали едины: мачты – словно кости крыльев, канаты – жилы, парус – старая кожа, в шрамах которой спрятаны все ветра мира.