Моя. По праву истинности - Виктория Кузьмина Страница 143

Он резко вскочил, и стул с грохотом отъехал назад. Не обращая внимания на Бестужева, он метнулся к массивному дубовому шкафу с бесчисленными папками. Руки его летали по полкам, выдергивая дела, просматривая шифры, отбрасывая ненужное. Сириус, не говоря ни слова, присоединился к нему. Он не знал этой системы, но его звериная интуиция и память на детали сработали безотказно. Он искал всё, что было связано с Герцем, с судебными постановлениями, с передачей дел.

Так началась их бессонная ночь. Кофе остывал, забытый в чашках. Сигаретный дым висел тяжёлой пеленой, смешиваясь с запахом старой бумаги и пыли. Они говорили мало. Отрывистыми фразами, кивками, жестами.

Два человека, забывшие на время о своей вражде, объединившиеся против общего врага. Страница за страницей, документ за документом выстраивалась картина чудовищного злоупотребления властью. Договоры, подписанные Игнатом в последние годы его «правления», были откровенно кабальными. Они давали Герцу право единолично решать судьбы целых семей, закрывать дела об убийствах, пропажах оборотней. А главное… Он находил каким то образом смешанные пары и оборотни отправлялись за решетку. Если не успевали сбежать. Сириус готов был найти Гиена который на это глаза закрывал и разорвать его на куски.

К утру, когда за окном посветлело и первые птицы начали перекликаться за окном, на столе лежала аккуратная стопка копий. Самые важные, самые убийственные документы.

— Этого достаточно, чтобы подать в высшую арбитражную коллегию и в Верховный суд людей, — хрипло произнёс Агастус, с трудом разгибая одеревеневшую спину. Его глаза были красными от недосыпа, но в них горела победа. — Но нам нужно подтверждение от других арбитров, которые присутствовали на суде. Подтверждение, что Игнат был неадекватен, что он убийца и незаконно занимал пост.

— Это я беру на себя, — отозвался Сириус. Он стоял у окна, спиной к комнате, глядя на лес, что окружал особняк. Его плечи были напряжены, но в позе чувствовалась странная лёгкость.

Они понимали, что начинают опасную, беспрецедентную игру. Информационную бойню. И она не заставила себя ждать.

Уже через день после того, как пакет документов ушёл в высшие инстанции, началось. Первой ласточкой стала гнусная статья.

Скандал в элите: альфа Бестужев и его человеческая игрушка.

Потом пошли «откровения» якобы бывших любовниц Сириуса, «соседок», «подруг». Социальные сети взорвались фотографиями. Откровенными, похабными, лживыми, но такими убедительными для толпы.

Сириус Бестужев представлялся исчадием ада, нарциссом-изменщиком, который променял свою невесту-оборотня на беременную человеческую дуру.Майю выставляли то жертвой, то хитрой интриганкой, разбившей идеальную пару.

Майя видела эти заголовки. Первое время они вызывали у неё приступы тошноты и горьких слёз. Она сидела в их спальне, сжимая в руках планшет, и её трясло от бессильной ярости и унижения. И Бестужев как мог успокаивал её.

Но потом пришло странное спокойствие. Она смотрела на эти кричащие лживые картинки, на бредовые истории, и… пожимала плечами.

Это была ложь. Грубая, топорная, неприкрытая. И она знала правду. Правду о его взгляде, полном такой одержимости, что в нём не было места ни для кого другого.

Правду о его руках, которые дрожали, когда он впервые прикоснулся к её животу. Правду о его голосе, срывающемся на шёпот, когда он говорил с их дочерью.