Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер Страница 144

— Только если иначе они продолжают жить на лжи.

— Какая потрясающая человечность.

— Я давно не претендую на нее.

Честно.

Конечно.

Здесь все по-настоящему важное всегда говорили без украшений.

Кайден очень медленно выпрямился. Взгляд стал жестче, почти привычно холодным — но я уже знала цену этой маски. Она не вернулась. Он просто натянул то, что осталось.

— Достаточно, — сказал он.

Агнес чуть склонила голову.

— Для вас — возможно. Для нее — вряд ли.

— Я сказал: достаточно.

Вот тут уже в голосе появилась сталь.

Старая, знакомая, та самая, которой он резал пространство, когда не хотел, чтобы его трогали глубже.

Но сегодня это не сработало на меня так, как раньше.

Потому что я уже видела, что под этой сталью.

— Нет, — сказала я.

Он медленно повернул голову ко мне.

— Что?

— Я сказала — нет. Не “достаточно”. Не сейчас. Вы не можете каждый раз решать, когда правда уже перестает быть удобной.

Метка полыхнула — коротко, сухо, почти зло.

Потому что попала.

Снова.

И, кажется, не только я это почувствовала. Агнес тоже увидела, как изменился его взгляд.

— Вы оба делаете одно и то же, — сказала она негромко. — Только по-разному. Он замыкается. Вы бросаетесь вперед. Но итог один — лишь бы не стоять в тишине с тем, что уже сказано.

Я чуть не выругалась.

Потому что да.

И это бесило почти так же сильно, как ее правота.

— Хорошо, — сказала я резко. — Тогда прямо. Что вы хотите от нас сейчас?

Агнес ответила не сразу.

Подошла к камину, положила ладонь на мраморную полку, будто опиралась не на камень, а на собственную выученную за годы выдержку.

— Я хочу, чтобы вы наконец перестали считать, будто можете победить это по отдельности, — сказала она. — Братья — каждый в своей форме правоты. И вы — со своей привычкой кусать все, что пытается стать близким, прежде чем оно укусит вас.

Я уставилась на нее.

— Простите?

— Вы прекрасно меня поняли.

Кайден очень тихо выдохнул.

Наверное, тоже почти не верил, что этот разговор вообще происходит.

А я вдруг поняла: вот он, шаг в бездну. Не только про контур, не только про дом и не только про разрыв.

Про то, что после всех открывшихся тайн нам придется решить, как именно мы существуем рядом друг с другом дальше — если вообще собираемся выжить.

И это, возможно, страшнее подземного круга.

— Я не кусаю, — сказала я холодно.

Агнес посмотрела на меня как на ребенка, который с серьезным лицом отрицает очевидное.

— Нет. Конечно.

— Вы невыносимы.

— Уже слышала.

Вот это меня почти добило.

Я резко отвернулась к окну, чтобы не сказать что-нибудь совсем глупое.

За стеклом день был пасмурным, тяжелым. Дом жил после кошмара так, как умеют жить богатые старые места: снаружи прилично, внутри по швам.

— Чего вы боитесь? — спросила Агнес вдруг.

Я замерла.

Не меняя позы.

— Я?

— Да.

— Сейчас? Что опять кто-нибудь попытается меня зарезать, отравить, принести в жертву или вплести в древнюю схему? На выбор?

— Нет, — сказала она спокойно. — Не этого.

Я медленно повернулась.

— А чего тогда?

Она кивнула в сторону Кайдена.

— Этого.

Тишина ударила в уши.

Проклятье.

Проклятье.

Проклятье.

Я не успела ответить.

Он успел раньше.

— Хватит, Агнес.

Но поздно.

Поздно.

Потому что вопрос уже стоял между нами.

И я, как назло, знала ответ.

Не весь.

Но знала.

Я боюсь не того, что он чудовище.