Тень ворона - Анастасия Дёмина Страница 144

— Ты! – ткнул в его сторону ятаганом Змей и затем очертил им вокруг себя. – Сруби все эти деревья! Сейчас же! Все срубить!

— Как прикажете, – благостно отозвался Леня. Обнажив меч, он замахнулся и с громким треском вонзил его в давно засохшую березу.

Иван, хоть и знал, что Леня ни за что не ударит по его деревьям, все равно мысленно поежился.

— Да! – взревел атаман, победно вскинув руки к небу. – Да! Руби! Руби все на корню! В щепки его!

В этот момент на него с оглушительным карканьем спикировал Колояр, и Змей, завизжав, присел на корточки и закрыл голову руками.

— Глупец! – пророкотал Иван и незаметно обернулся селезнем.

Захлопав крыльями, он с громким кряканьем, за которым ясно слышался издевательский смех, пронесся прямо над атаманом и свернул в сторону пруда.

Неловко плюхнувшись на воду – это они вчера забыли отработать, – Иван быстро забил перепончатыми лапками и отплыл на середину водоема.

Змей, запинаясь и хватаясь за стволы, едва не выпал из-за деревьев и во все глаза уставился на Ивана. Волосы у него были всклокочены, левое веко подрагивало, рот скривился, обнажив желтые зубы.

Иван неторопливо рассекал по кругу, беспечно потрясая хвостом и насмешливо крякая:

— Понимаешь теперь? Тебе не сбежать от меня, не скрыться! Я везде тебя найду! Я буду конем, на которого ты захочешь сесть! Самой землей, по которой ты будешь ходить! Всякой птицей, что ты увидишь в небе!

При этих словах все призванные Колояром вороны слетелись в сад и, рассевшись на ветвях, уставились на Змея своими черными глазками-бусинками. Они больше не кричали, и после их несмолкаемого ора эта тишина казалась особенно зловещей.

Змей развернулся влево, едва устояв на ногах от резкого движения, затем вправо, его взгляд метался от одной птицы к другой, высматривая, какая из них нападет первой. Но они почти не шевелились, как черные часовые приближающейся смерти, и внимание Змея естественным образом притянули к себе единственные звуки, нарушающие молчание оцепеневшего сада, – издевательское кряканье и мелодичный плеск воды от неторопливо кружащего в центре пруда Ивана.

— Ты!.. – прошипел Змей, и его посеревшее от страха лицо начало наливаться багровым румянцем лютой ярости. – Это все ты! Все из-за тебя!..

— Верно! – весело крякнул в ответ Иван. – И отныне так будет всегда! Ты ничего больше не добьешься, ничего больше не получишь! Я всегда буду рядом, чтобы тебе помешать! Тебе никто не поможет! Ты отправил своего лучшего воина убить меня, и где он теперь?! Он на моей стороне! Весь мир на моей стороне! Ты ничего не сможешь мне сделать! Ничего!

Змей, оскалившись, что-то нечленораздельно зарычал и сиганул в пруд, подняв тучи брызг, но, зайдя в воду по колено, остановился вдруг, и в темных глазах, что почти застил слепой гнев, промелькнуло сомнение. Левая рука взметнулась к груди и сжала пальцами белоснежную ткань чудесной рубашки.

Иван быстро развернулся к атаману и, встретившись с ним взглядом, отчеканил:

— Тебе меня не убить. Ты проиграл.

И это стало последней каплей.

Глаза Змея вспыхнули необузданным огнем ненависти, выжигающим все на своем пути, даже разум и душу. Заревев как загнанный в угол раненый зверь, он стянул с себя чудесную рубашку, отшвырнул ее, не глядя, за спину и, замахнувшись ятаганом, рванул сквозь толщу воды к селезню.