Янтарь и Лазурит - Чайный Лис Страница 148

— Осмелюсь сказать, принц Тхэ – один из добрейших людей, коих я встречала в Сонгусыле.

— Принц Тхэ… – сорвалось с губ женщины с вуалью, после чего она вздохнула, – второй наследный принц. – Она произнесла это очень тихо и не спешила повышать голос, пришлось навострить уши. – Предыдущий исчез двадцать лет назад – в день, когда мы встретились, дитя.

— Исчез?

Нуна сама выглядела лет на двадцать. Должно быть, эта женщина нашла ее совсем маленьким ребенком. Сюаньму и собственного возраста не знал и не пытался расспросить шифу, где тот его нашел и почему сделал своим учеником. Он испытывал к шифу глубокое уважение и никогда не смел спорить с его решениями, даже мыслей таких не возникало.

Половица скрипнула, и сидящие за столом обернулись. Хеджин виновато понурила голову, обошла женщину, оказавшуюся ее матерью, и опустилась на стул рядом со своей госпожой. Госпожа Пён тоже вернулась к остальным.

— Он хотел заполучить мощное оружие, – продолжила рассказ женщина с вуалью, по-прежнему не повышая голоса. – Мне жаль разочаровывать тебя, дитя, я не знаю, отправился ли он туда или выбрал иное место, король запретил говорить об этом и повесил многих ее последователей.

Вот почему эта женщина отправила их в далекий Анджу, а не рассказала обо всем в Сонбаке: везде были уши, тем более во дворце.

— Но даже тогда богиня не оставила нас и подарила мне тебя.

Сюаньму не знал всей истории, но подозревал, что с настоящей принцессой Юнхой что-то случилось, а нуна заменила ее. Но как будто женщина с вуалью не имела ничего против… Наоборот, относилась к этому как к подарку от некой богини.

Раньше Сюаньму ничего не слышал про оружие на Тигусе в принципе и вообще обладал единичными сведениями о самой стране. Только генерал упоминал, что в главном храме прятали аккымов, дух которых так и не смогли упокоить. Но если верить рассказу наложницы, то наследный принц Сонгусыля мог отправиться туда двадцать лет назад и повлиять на падение Тигусы. Возможно, из-за этого нуна и Сюаньму лишились дома и оказались далеко от родины.

— Храмы тоже разрушают по приказу короля? – наконец спросила нуна после долгого молчания. Должно быть, вспомнила недавние слова Чуньли.

— Не совсем, – возразила женщина с вуалью, – это было общее решение Сонгусыля и Цзяожи.

И занимались этим в основном монахи Цзяожи…

Нуна поднялась из-за стола и поклонилась. Ее лицо покрылось испариной, подобной капелькам утренней росы на травинках, готовым скатиться вниз от малейшего дуновения. Кожа побледнела, пальцы впились в ткань юбки, все тело сотрясла мелкая дрожь – она была похожа на осенний лист, уже пожелтевший и отчаявшийся, но все еще цепляющийся за ветку, пока ледяной ветер рвал его в клочья.

— Мне надо подумать, – сказала она и быстрым шагом подошла к двери, но задержалась у порога и посмотрела на Сюаньму. – Идешь?

Он и предположить не мог, что нуна остановится, дожидаясь его. Сюаньму неловко поднялся, чуть наклонился, сложил перед собой руки и вежливо произнес:

— Первым покину вас.

Служанка в коридоре встретила их с опущенной головой и провела в соседнюю комнату, чтобы они посидели наедине. Дом не выглядел большим, а лучших вариантов у них не было, поэтому нуна молча кивнула, и вскоре девушка оставила их, прикрыв дверь.