Кицхен отправляется служить - Екатерина Насута Страница 15

— Что?

— Скажи, что мне не мерещится!

— Тебе не мерещится, — послушно повторила я, но всё же уточнила. — А что именно тебе не мерещится?

— Ты взяла мои сапоги⁈

— Во-первых, не я сама, во-вторых, чего он дал, то и взяла, — я указала пальцем на Киньяра, который двумя руками упёрся в ствол, пытаясь удержать дерево от окончательного падения.

Главное, чтоб не полыхнул от избытка старания.

Земля содрогнулась, отзываясь на силу Киара. И зашевелилась, то ли сама по себе, то ли корни ожили, то ли ещё чего. Фантазией Спаситель братца не обделил.

Твою ж.

— Дом не обрушьте! — рявкнула я, глядя, как на фасаде проклёвывается свежая трещина. Чтоб их всех.

Со свином вместе.

— Киллиан поправит! — донёсся нервный голос Киньяра. — Потом! Честно!

Поправит.

И в очередной раз укрепит. Но штукатурка-то уже отвалилась! Причём солидным таким куском.

— Кицхен, — Карлайл потряс рукой и треклятые колокольчики задребезжали, намекая, что беседа не окончена. И добавил, выделяя каждое слово. — Ты. Взяла. Мои. Сапоги!

Ну взяла.

Бывает.

— Да ладно тебе. Я ж не на всегда. Сейчас сниму…

— Ты… ты… ты не просто их взяла! Ты их испортила! — губы Карлуши задрожали и палец, указывающий на сапоги, тоже затрясся. — Она их испортила! Совершенно!

— Я… — я подняла ногу.

Ну да.

Кажется, она вступила во что-то… чёрное.

И в траву тоже, только разрытую и выдернутую с корнями. И теперь на белоснежной мягкой коже появились пятна. А ещё, судя по запаху, пятна были не от одной лишь травы. Ну или земли.

Чтоб.

— Я вымою… — произнесла я нерешительно.

— Её нельзя мыть! — простонал братец. — Это же телячья шкура акнерийской выделки…

— И?

— Кицхен!

— Чего⁈ Случайно получилось!

— Так, — Киара отвлёкся. — Идите отсюда куда-нибудь, а то отвлекаете. Ваша сила дурно сказывается на моих мыслях. Я всё утро медитировал, пытаясь соединиться с природой. И почти достиг прогресса! А тут вы!

— Идём, — я подхватила братца под руку. — Слушай, ну я же в самом деле не нарочно!

— Вы всегда не нарочно! Я… я только вчера их получил! Даже не надел ни разу! Поставил на стол отдыхать…

— В смысле? Зачем сапогам отдыхать? — порой логика братца ставила меня в тупик. Карлуша закатил глаза, потом глянул сверху вниз — вполне буквально, ибо моя макушка была где-то на уровне его плеча — и снизошёл до пояснения.

— Они далеко ехали. В запечатанной коробке со встроенным стабилизатором температуры и давления. Поэтому по получении необходимо дать время привыкнуть к новой атмосфере. Я специально встал на рассвете.

А для Карлуши это подвиг. Ради меня вот он на рассвете точно не встанет.

— Приоткрыл окно, впуская свежий воздух. Выбрал место, куда падал рассеянный солнечный свет. Мягкий, не способный повредить нежной ткани.

М-да. И место это оказалось на столе. Логично. Заодно братец и любовался своею красотой, небось, прикидывая, какой из трёх десятков сюртуков к ним подойдёт.

Или не подойдёт, что вернее.

А тут свин.

И Киньяр, заглянувши в поисках сапог — он точно знал, что моя собственная обувь долго не жила, а размер у нас с Карлушей один — обрадовался. Как же, и в шкаф лезть не надо.

Вот они, сапоги. Прям как нарочно поставлены.

Нехорошо вышло, признаю. Не по-родственному.

— Ну а если потихоньку почистить? Хочешь, я сама даже…

— Нет! — взвизгнул он. — Будет, как тогда…