Смерть под ореховым деревом - Анви Рид Страница 151

— И ты убил ее, – стиснула холодные пальцы Герберта Иви.

— Она болела. Сильно и неизлечимо. В последние дни своей жизни в горячке она молила меня о смерти. Горько плакала и просила прекратить ее мучения. Я не мог… не хотел ее убивать. Но… – Герберт громко сглотнул. – Я кошмар, Иви… Стоило мне пронзить ее сердце, как я понял, что не смогу себя простить за то, что отнял у нее жизнь, и тогда я вонзил кинжал в сердце и себе. Думал, она спасет меня. Снимет проклятие. Я хотел умереть вместе с ней, но… Она меня не любила. Рана моя затянулась. Сердце излечилось. А на груди остался шрам, напоминающий о том, что я чудовище, недостойное любви.

— Ты не боялся умереть? – спросила Иви.

— Боялся. – Герберт задумался. – Я и сейчас боюсь.

— А я думала, что я бесстрашна, но… кажется, я ошибалась. Я не хочу умирать, Герберт. – Иви прикусила губу.

Герберт пробежался глазами по ее лицу. Иви пыталась скрыть эмоции, но, видимо, от кошмара, что жил сотню лет, страх скрыть было невозможно. Герберт подвинулся к ней и, нежно обхватив руками за голову, притянул к себе. Иви уткнулась носом ему в грудь. Ей было это нужно.

— Я очень плохой человек, Иви, и такой же безнадежный кошмар. В моих мыслях были ужасные вещи, я забрал кучу чужих жизней и вечно следовал за своим проклятием. – Герберт гладил Иви по кудрявым волосам, и та еле сдерживалась, чтобы не заплакать. – Но я не верю в твое пророчество, Иви. Звезды тебе не указ. Слышишь?

— Мое пророчество и есть мое проклятие, – пробубнила она ему в грудь. – Раз ты следовал за своей смертью, то почему я должна от нее убегать?

— Знаешь, – голос Герберта становился тише и размереннее, но силы и серьезности в нем прибавилось, – все эти десятилетия я был одинок. Мне было тяжело. Я не знал, что мне делать. Как жить. Я терял себя, терял все вокруг. И с каждым годом мое сердце черствело. Я все время искал ту, что смогла бы меня спасти, но, Иви… Сейчас… – Он громко сглотнул. – Иви, просто помни о том, что я тебе сказал. Что пообещал.

Иви вжалась в его грудь, вдохнула запах чистоты и меда. Она хотела остановить время, хотя бы сейчас, хотя бы на пару минут, чтобы просто поверить во все, что он говорит. Послушать его еще раз. И еще, пока сердце не примет это. Пока плохие мысли не покинут голову, пока страх не отступит и пока обещание, что она дала самой себе этой ночью, не растворится, будто его и не было вовсе.

— Я обещал тебя спасти, Иви, – прошептал ей в макушку Герберт. – Пришла моя очередь. Очередь жертвовать. Да и знаешь, я живу уже сто лет, – усмехнулся Герберт, – пора играть по-честному. Поэтому, Иви, доверься мне и помни, что скоро все закончится. Ты найдешь орех Кракатук, вернешься в Майнштадт и спасешь свою семью.

— А ты? – Иви вскинула голову, желая увидеть его глаза.

— А я твой спаситель, маленькая грубиянка, – посмотрел на нее Герберт.

Герберт не соврал. В его спальне и правда не снились кошмары, лишь самые приятные и добрые сны. Во снах этих Герберт долго гладил ее по волосам, шептал на ухо добрую сказку и согревал, укутывая в одеяло. А потом нежно, почти невесомо целуя в плечо, вставал и тихо уходил.

Только вот проснувшись, Иви поняла, что это не было сном.

Герберт

В Мёрхенштадте царила вечная ночь. Темнота, густая и тягучая, нависала над городом, а время замирало в страхе пред тенями, что тянулись к минутной стрелке своими щупальцами. Герберт давно не был в мире кошмаров и, если бы не Иви, не являлся бы еще столько же. Он фантазировал о смерти и предполагал, что конец его будет весьма плачевным. Умереть Герберт хотел в Майнштадте. В спальне своего поместья, глядя на рождественскую елку и радующихся снегу за окном Тауба и Штиля.