Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 152

Я опустилась на колени, думая, что скоро олененок остановится. Посмотрит на меня так, словно я чудовище. Но он попросту вздохнул, залитый солнечным светом, и свернулся в комок у меня на коленях.

Так я и просидела остаток дня, пожевывая листья одуванчика и розовые и желтые цветы, которые узнала по рецептам племени Нил. Я заставила себя не думать о том, каким личным казался разговор с Киу после того, как незнакомец оставил меня с ней вчера в пещере.

Волчица показала мне кусочки собственной жизни со стаей. Ее предыдущий помет щенков. Любовь и доверие, которые она испытывала к альфе.

Мы, конечно, не говорили. По крайней мере, не словами.

Мы поделились частью себя… знанием друг о друге. Да, так лучше.

Мы делились друг с другом… а потом Салак укусил меня.

Я провела пальцами по тому месту, где волк вцепился в меня: он оставил лишь небольшие углубления. Никаких порезов. Он укусил меня не для того, чтобы навредить, а чтобы я испытала тот же страх, что носит в себе и волк.

Он знает, кто я такая.

Я опустила руку и погладила Натима.

Салак знает, кто я, но он не поделился со мной этим знанием. Он лишь показал мне то же, что я уже узнала от огня: что бы я ни делала, с кем бы ни жила, по какой бы тропе ни пошла, в конце концов любовь извратит меня, жизнь разрушит меня, и я сделаю непростительный выбор.

Я содрогнулась, и Натим проснулся.

Он зевнул, соскочил с моих коленей: копытца его заскользили по новому платью. Я подняла Натима и осторожно поставила на упругую траву. Олененок заблеял и понесся вперед: он решил научиться есть, не сгибая ноги в коленях. Его крошечный хвостик мелькал в солнечных лучах.

Я больше не могла отвлечься на Натима, и мысли снова поглотили меня. Мне нужно было вернуться.

Новый день настал – пора отправляться в долгий путь до деревни Нил. Я подумала о том, что придется оставить незнакомца одного… и в грудь словно крюк воткнули.

Я не хотела прощаться.

Он исцелился с помощью магии, которую носил в своей полной теней крови. Раны его превратились в шрамы, а лихорадка ушла. Незнакомец был полностью здоров. Я ему больше не нужна. А Солину – еще как. Мне необходимо было спросить его, почему он хотел сделать меня своей ученицей. Что сказало ему пламя, когда отказалось говорить со мной.

Я подняла руку и уставилась на свою ладонь. Вполне обычную, смертную ладонь. А затем я призвала искру пламени.

Небольшой серный всполох, затем дым… и наконец над кожей вспыхнул огонь.

Я замерла. Какое непривычное это чувство – призывать детей огня. И это так легко. Так же легко, как глотать еду. Как дышать.

Расти.

И пламя выросло.

Огонь из крошечного язычка превратился в большой огненный шар, который вихрился на моей ладони. Он шипел и раскидывал дым, приятно грел кожу.

«Уходи от него!»

Я вздрогнула: шипение огня из транса заполнило голову.

«Ты не должна быть рядом с ним!»

Я сжала ладони, гася пламя. Но огонь не перестал меня отчитывать.

«Мы ведь предупредили тебя! Держись подальше от того, кто ходит в тенях!»

Я зашипела прямо в яркий полдень:

— Как у тебя получается говорить со мной? Мы ведь не в трансе? Солин не указывает мне путь, и во мне нет ни корня дамака, ни гриба, а на коже нет символов…

Дым лениво прополз меж моих пальцев, огонь прокрался в мои мысли.

«Мы сказали: ты гораздо больше, чем тебе кажется. Ты ходила среди нас так же, как мы ходили внутри тебя. Мы едины».